Category: путешествия

Category was added automatically. Read all entries about "путешествия".

заяц

Константин Паустовский. Драгоценная пыль

Глава из сборника «Золотая роза»:

Не могу припомнить, как я узнал эту историю о парижском мусорщике Жане Шамете. Шамет зарабатывал на существование тем, что прибирал ремесленные мастерские в своем квартале.

Жил Шамет в лачуге на окраине города Конечно, можно было бы обстоятельно описать эту окраину и тем самым увести читателя в сторону от основной нити рассказа Но, пожалуй, стоит только упомянуть, что до сих пор в предместьях Парижа сохранились старые крепостные валы В то время, когда происходило действие этого рассказа, валы были еще покрыты зарослями жимолости и боярышника и в них гнездились птицы.

Лачуга мусорщика приткнулась к подножию северного крепостного вала, рядом с домишками жестянщиков, сапожников, собирателей окурков и нищих.

Если бы Мопассан заинтересовался жизнью обитателей этих лачуг, то, пожалуй, написал бы еще несколько превосходных рассказов. Может быть, они прибавили бы новые лавры к его устоявшейся славе.

К сожалению, никто из посторонних не заглядывал в эти места, кроме сыщиков. Да и те появлялись только в тех случаях, когда разыскивали краденые вещи.

Судя по тому, что соседи прозвали Шамета «дятлом», надо думать, что он был худ, остронос и из-под шляпы у него всегда торчал клок волос, похожий на хохол птицы.

Collapse )
заяц

Кристофер Воглер. Истории — живые

Истории — живые, они обладают сознанием и отвечают человеческим чувствам.

Любая хорошая история показывает нам, по меньшей мере, два путешествия: внешнее и внутреннее. В первом случае герой старается выполнить какое-то трудное задание или что-то добыть во внешнем мире, во втором — он переживает духовный кризис или должен испытать себя на прочность, чтобы в итоге стать другим. По моему убеждению, сюжеты любимых книг являются для нас чем-то вроде компасов и карт, помогая нам лучше ориентироваться в мире, лучше понимать жизнь и самих себя, свои отношения с окружающими и свою ответственность перед ними.

Из всех сделанных мною выводов один оказался особенно полезным при работе над кинопроектами: истории — живые, они обладают сознанием, откликаются на наши эмоции и желания.

Мне всегда казалось, что истории — живые сознательные существа. Как и у людей, у них есть цели, планы, замыслы. Они могут потребовать чего-то от человека: например, пробудить вас, сделать вдумчивее и активнее. Под видом развлечения вам преподносится урок. Украшая досуг читателя / зрителя, книги и фильмы обучают и закаляют его. Показывая нам, как кто-то решает нравственные вопросы и проходит суровые испытания, они заставляют нас сравнивать себя с героями, а значит, понемногу меняться, становиться человечнее.

Кристофер Воглер

заяц

Уильям Зинсер. Как писать о путешествиях

Порой для описания места действия хватает двух-трех абзацев. Но в большинстве случаев вам придется воссоздавать всю атмосферу городка или местечка, где разворачивается ваша история, иначе она будет лишена необходимого фона. А если перед вами встанет непростая задача написать туристическую статью — рассказать, как вы плавали по греческим островам или путешествовали в Скалистых горах, — то без умения изображать окружающее вы попросту не обойдетесь.

Поначалу многим-кажется, что описывать чужие края легко. Но печальная истина состоит в том, что это отчаянно трудно. Иначе и быть не может, поскольку именно в этой области большинство авторов — как профессионалов, так и любителей — не просто терпят неудачу, но и откровенно проваливаются. И эти провалы объясняются вовсе не какими-то их ужасными недостатками. Наоборот, здесь виновата добродетель, имя которой — энтузиазм. На свете нет ничего более утомительного, чем слушать приятеля, вернувшегося из путешествия. Он в таком восторге от своих приключений, что хочет рассказать о них буквально все, — но это «все» нам не нужно. Мы хотели бы услышать лишь часть.

Чем его впечатления отличаются от впечатлений всех остальных? Что он узнал такого, о чем мы еще не слышали? Не надо описывать нам все аттракционы Диснейленда без исключения, или говорить, что от вида Большого каньона захватывает дух, или сообщать, что в Венеции есть каналы. Вот если какой-нибудь аттракцион в Диснейленде сломался или кто-нибудь упал в Большой каньон — что ж, об этом мы, так и быть, послушаем.

Когда мы попадаем в далекие края, нам кажется, что до нас там никто никогда не бывал и никому не приходили в голову такие тонкие соображения о чужой жизни. И это чувство вполне естественно. Будем честны: именно оно подогревает наше любопытство и придает ценность нашим переживаниям. Кто не размышлял о женах Генриха Восьмого, очутившись в лондонском Тауэре, и не испытывал трепета, стоя перед исполинскими памятниками древности — египетскими пирамидами? Но в этом нет ничего оригинального. Как писатель, вы должны держать в узде свое «я» — путника, возбужденного новыми зрелищами, звуками и запахами, — и помнить, что читатель смотрит на все другими глазами. Полный отчет о вашем путешествии будет интересен вам самому, потому что это ваше путешествие. Но вызовет ли он интерес у читателя? Нет. Голым нагромождением подробностей вы его не заинтригуете. Эти подробности должны быть существенными.

Collapse )
заяц

Задание 91. Ассоциативное путешествие

Оригинал взят у writing_cures в Упражнение "Ассоциативное путешествие"

Это упражнение используется в качестве одного из способов сбора материала при работе с автобиографическими историями. Имеет смысл пробовать его, когда уровень стресса в вашей жизни, если оценивать его субъективно по шкале от 1 до 10, не превышает 6 баллов. Для начала понадобится 5-7 минут.


Воспоминания чаще всего связаны друг с другом по сходству или контрасту впечатлений от органов чувств – или по сходству или контрасту эмоционального тона, или вывода, который вы для себя сделали из того или иного эпизода. За ниточки ассоциаций можно тянуть произвольно, и это может стать приятным и интересным путешествием, способом настроиться на желаемое состояние, а также навсегда избавиться от скуки.

Результат этого подхода к "выслеживанию воспоминаний" - извлечение воспоминаний, которые, как правило, не включены в существующие привычные истории, которые человек рассказывает о себе. Поэтому я считаю его не менее, а возможно, и более важным для сбора материала для последующей работы с автобиографическими историями, по сравнению с другими способами (например, "Линией жизни" или "Деревом жизни").


Collapse )
заяц

Истории, написанные по заданиям 79-81 (карты с Иваном)

В апреле я напечатала карты с иллюстрациями по моим историям про дождевого червя Ивана. Сами истории вот уже несколько лет появляются на страницах вконтакте и на фейсбуке, но подержать их в руках стало можно только теперь.

Карты попадают в руки помогающим практикам: психологам, арт-терапевтам, специалистам по групповой работе и работе с детьми, нарративным терапевтам, знатокам метафорических и других карт. Мне приходят отклики, их интересно и очень приятно читать. Например, к второй карте (где Иван стоит перед дождем в плаще) участница была в восторге и сказала, что чувствует в Иване "очень ресурсное состояние: он абсолютно готов, собран внутренне". Ей вспомнился старый бабушкин чемодан с такими же наклейками.

Для тех, кто никогда не сталкивался с метафорическими картами, я нашла сторителлинговую возможность поработать с ними. В сообществе funthinkers и в этой мастерской появились отдельные задания с предложением написать историю по карте с Иваном. Участники писали три пятницы по трем картам — и мне хочется подытожить, собрать то, что у них получилось. Если вы еще не попробовали себя, сперва посмотрите на карту и напишите свою историю, чтобы можно было потом сравнить с теми, что получились у других участников :)

Задание 79. Первая карта

Collapse )

Задание 80. Вторая карта

Collapse )

Задание 81. Третья карта

Collapse )
сан-себастьян

Задание 73. Американские горки

(текст задания взят из "Книги моих историй" Луи Стоуэлла)

Самое активное действие обычно приходится на середину рассказа. Хороший способ увлечь читателей дать герою заковыристую проблему, которую надо решить. Если одна проблема приведет к другой, рассказ станет более захватывающим. Его можно представить в виде американских горок с несколькими подъемами и спадами:



Попробуй придумать свои "американские горки". Мы дадим начало истории, а ты допиши ее. Проблема может быть пугающей, а может простой и обычной. Какую ты выберешь?



Помни, что твоя история не может просто продолжаться еще и еще... и еще... В конце концов ее надо привести к завершению.
сан-себастьян

Советы. Оливер Сакс. Как мы пишем



Я начал вести дневник лет в 14. На сегодняшний день у меня накопилось не меньше тысячи моих дневников всех форм и видов: от карманных тетрадей до гигантских амбарных книг. На прикроватной тумбочке всегда лежит блокнотик: вдруг захочется записать сон или мысль?

Я всегда держу при себе тетрадку в отпуске, когда отправляюсь в бассейн, на пляже. Когда я плаваю, у меня появляется множество новых мыслей, которые просто-таки необходимо записать. Чаще всего они приходят законченными предложениями и даже абзацами.

Я редко заглядываю в старые дневники. Мне достаточно того, чтобы наполнять их мыслями, освобождать мысли и чувства. Процесс писания — неотъемлемая часть моего мыслительного процесса. Идеи появляются и оформляются в процессе записывания.

Я пишу дневник ни для кого. Я не пишу и для себя, потому что сам редко в них заглядываю. Я пишу, потому что это особый, незаменимый способ разговаривать с собой.

Необходимость думать на бумаге не связана с наличием блокнота. Я овладеваю свободной поверхностью конвертов, меню, салфеток — всем, что попадется под руку. Я записываю кусочки мыслей на разноцветных клочках бумаги и вешаю их на доску.

Я считаю писательство неотъемлемой частью своей жизни. Я много черпаю из чтения. Я никогда не стремился быть оригинальным и неповторимым. Я просто пишу.

Я рассказываю истории.

Подозреваю, что рассказывать истории — универсальный человеческий способ нести информацию. Он основан на силе языка, способности обдумывать происходящее и помнить то, что приключалось с нами.

Когда моя писанина бодро идет, я счастлив. Я выпадаю в другой мир — о чем бы я ни писал — где я полностью собран и сосредоточен, недоступен для ерундовых мыслей и волнений, не думаю об уходящем времени. В этом редком и божественно приятном состоянии ума я пишу без конца, пока в глазах не туманится. Тогда я понимаю, что пришел вечер, а я за письменным столом с самого утра.

За всю свою жизнь, вероятно, я написал миллион слов. Но писательский настрой во мне так же свеж, так же бодр, как семьдесят лет назад.

Оливер Сакс,
источник: http://www.brainpickings.org/2015/06/19/oliver-sacks-thom-gunn-writing/