Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

заяц

Владимир Познер о Маршаке и писательстве

Мне позволялось находиться в «лаборатории» Маршака, в его кабинете, когда он писал. Я был свидетелем того, как он работал, как раз за разом правил, перечеркивал, начинал с начала и вновь перечеркивал.

Писательство – дело трудное, это знают все, это, так сказать, общее место; но чтобы понять, насколько оно трудное, надо увидеть муки сидящего за столом. Маршак садился за стол в девять утра и выходил из-за него в девять вечера, он работал как одержимый, доводя себя до полного изнеможения в поисках точного слова, точной рифмы. Самуил Яковлевич уже был на литературном олимпе, ему не требовалось никому ничего доказывать, все, что он писал, печаталось без разговоров. Словом, он мог не стараться. А он трудился на пределе своих возможностей. Художник иначе не может, художник – это... Нет, я и пробовать не буду дать определение, тем более, что это уже сделано бесподобно и точно Уильямом Фолкнером:

«Говоря о художнике, я, конечно, подразумеваю всех тех, кто попытался создать нечто такое, чего до них не существовало, создать лишь с помощью тех инструментов и того материала, которые принадлежат человеческому духу и потому не продаваемы; тех, кто, неважно как, неумело, попытался вырезать на стене окончательного забытья языком духа человеческого: „Здесь был Вася“.

Это, главным образом, и, как мне кажется, по сути дела и есть все, что мы когда-либо пытались сделать. И я полагаю, мы все согласимся с тем, что мы провалились. Что созданное нами не дотягивало и никогда не дотянет до формы, до идеальной мечты, которую мы получили в наследство, которая подгоняла нас и будет подгонять дальше, даже после каждого провала, до тех пор, пока мука нас отпустит и рука, наконец, упадет и замрет».

Эта мука не была чужда Маршаку. Ему потребовалось двадцать лет, чтобы перевести сонеты Шекспира, но мне доподлинно известно: когда эта работа была опубликована и встречена восторженно критикой и читателями, он страдал от осознания того, что не «дотянул» до идеала.

(Владимир Познер, "Прощание с иллюзиями")
заяц

Джона Сакс, Story wars. Из чего состоит история

1. Принцип

Один ответ на основные вопросы: во что мы верим настолько, что готовы бороться за эту мысль? Чему посвящены все наши высказывания? Что нас вдохновляет?

Это одно предложение, короткое, его легко понять и запомнить. Оно бросает вызов, к нему хочется присоединиться. Хочется быть частью этой истории.

Принцип Найк: «С помощью тяжелого труда и упорства каждый может добиться потрясающих результатов».

2. Герои

Те, кто выступает в поддержку истории. В идеале — не бренд, а покупатели/пользователи/участники.

Отходит в прошлое концепция спасительства: вы ущербны, наш бренд ваш спасет (тётя Ася приехала). Раньше товары продавали, воздействуя на покупателя через страх, жадность, тщеславие и неуверенность в себе. Сейчас люди не хотят чувствовать себя недостаточно способными. Наоборот, им поднимает боевой дух возможность поддерживать бренд, который видит в них героев (см. мораль Найк).

Отходит в прошлое модель трансляции рекламы: никто уже не смотрит телевизор как в 60-е, люди критически оценивают посыл рекламы и не так-то просто убедить, что наш бренд самый лучший. Само слово «потребитель» (тот, кому в горло вливают рекламу, а у него нет выбора) отошло в прошлое. Теперь выбор есть, и он гигантский. Люди приделывают ноги (делают вирусными видео, покупают, говорят о них) тем историям, в которые верят. Для этого им должно захотеться почувствовать себя героем истории, которую рассказывает бренд.

Collapse )
заяц

12 пунктов из вызова Главреда

Максим Ильяхов запустил «Вызов Главреда»: сайт с конкурсами для редакторов.

В первом же вызове приводится список из 13 вопросов, по которым Максим будет оценивать поступившие на конкурс работы. Один вопрос — один балл.
Можно выдать этот опросник другу и попросить таким образом оценить любой ваш текст, аргуменировав ответы. Или пройтись по своему тексту самому.

Интерес

1. Захотелось ли кликнуть на статью из соцсети?
2. Интересно ли было начать читать?
3. Интересно ли было дочитать?

Смысл

4. Есть ли ощущение, что автор глубоко разобрался в проблеме?
5. Есть ли в этой работе ценные наблюдения и мысли?
6. Рассмотрел ли автор ситуацию с разных сторон?

Польза

7. Понятно ли, что теперь делать?
8. Можно ли что-то сделать прямо сейчас, если мне это нужно?

Достоверность

9. Все заявления подкреплены ссылками на достоверные источники?

Читаемость

10. Понятно ли оформлен текст?
11. Хорошо ли написан?

Закон

12. Есть ли у автора права на все материалы в работе?

Впечатление

13. В целом понравилось?
заяц

Саймон Кричли против концепции нарративной идентичности

Есть такая теория, которую называют концепцией нарративной идентичности. Суть в том, что жизнь каждого человека — что-то вроде истории, с началом, серединой и концом. Обычно есть какие-то определяющие травматические переживания в детстве и кризис или несколько кризисов в середине жизни (секс, наркотики — подойдет любая зависимость), из которых герой чудесным образом выбирается. Кульминацией таких жизнеописаний, как правило, бывает искупление, за которым следуют развязка, и на земле мир, и в человеках благоволение. Жизнь индивида предстает как некое единство, когда он может рассказать о себе последовательную историю. Люди постоянно так делают. На этой лжи держится идея мемуаров. Этот же принцип — raison d’être для внушительной части того, что осталось от издательской индустрии, которую кормит жуткий мир бульварной литературы, плодящейся на курсах креативного письма. Я, напротив, вслед за Симоной Вейль, верю в декреативное письмо, которое движется по спирали все возрастающего отрицания и приходит... к ничто.

Кроме того, я думаю, что идентичность — штука очень хрупкая. В лучшем случае это череда эпизодических явлений, но никак не грандиозное нарративное единство. Как утверждал Дэвид Юм, наш внутренний мир складывается из не связанных между собой «пучков восприятий», наваленных, словно кучи грязного белья, в комнатах нашей памяти. Возможно, поэтому метод нарезки Брайона Гайсина, когда текст нарезают ножницами и как бы в случайном порядке склеивают фрагменты (а Боуи, как известно, заимствовал этот метод у Уильяма Берроуза), оказывается гораздо ближе к реальности, чем любая вариация натурализма.

Эпизоды, которые образуют в моей жизни какую-то структуру, на удивление часто сопровождаются текстами и музыкой Дэвида Боуи. Только он складывает их во что-то цельное. Конечно, есть и другие воспоминания, другие истории, кроме этих эпизодов, и в моем случае все усложняет амнезия, вызванная серьезной производственной травмой, которую я получил в восемнадцать лет. Однажды у меня рука застряла в станке, и после этого я многое забыл. Но Боуи — мой саундтрек. Мой постоянный незримый спутник. И в радости, и в горе. Его и моих.

Самое удивительное, что я такой не один. Тех, кому Боуи дал почувствовать сильную эмоциональную привязанность — целый мир; он освободил нас, помог нам обнаружить других себя, более эксцентричных, более честных, открытых и интересных. Сейчас, оглядываясь назад, можно сказать, что Боуи был мерилом прошлого, его триумфов и триумфальных провалов; проверял и стал пробным камнем возможного будущего, более того — он требовал лучшего будущего.

(Саймон Кричли, «Боуи», источник)
заяц

Леонид Бершидский. Как бороться с канцеляритом

1. Непревзойденный мастер триллера Элмор Ленард читал свои тексты вслух.

«Если звучит, как написанное, я переписываю» («If it sounds like writing, I rewrite it»), — говорил он. Почему бы так не делать и журналисту? Следуя практике Ленарда, вы остро ощутите, что в живом языке предложения не начинаются с вводного слова «так». Нет в нем и почему-то любимого журналистами слова «сетовать». Вообще, слова «говорит» или «сказал» ни к чему заменять синонимами. Тот же Ленард так никогда не делает, и он прав. Нет в живом языке слова «ранее» — есть только «раньше» и «прежде». И так далее. Прочтите вслух — и все вам станет ясно.

2. Страдательный залог в 99 % случаев надо заменять на действительный.

Вы сразу увидите, что текст становится не только легче и «человечнее», но и динамичнее.

3. Потеряйте полицейскую, юридическую, финансовую терминологию и жаргон во всех случаях, когда их можно заменить словами живого языка, даже с некоторой потерей смысловых нюансов.

Чтобы эти нюансы сохранить, сохраните термины и жаргон в прямой речи персонажей. Так вы убьете двух зайцев: читатель получит от вас пригодный для пересказа, ясный текст и услышит голоса ваших героев-профессионалов.

4. После того, как перевод выполнен до конца, прочтите текст еще раз — про себя.

Наверняка теперь в нем зияют дыры, не хватает ответов на какие-то вопросы. Канцелярит ведь никогда не используется просто так — он нужен, чтобы скрывать лень и плохую работу. С чего бы еще его так любили чиновники.

(Леонид Бершидский, «Ремесло»)
заяц

Леонид Бершидский. «Звонилки», «писалки» и «землеройки»

Основных причин для выбора любой профессии, пожалуй, четыре:
— генетическая склонность;
— деньги;
— социальная полезность;
— авантюризм.

Наше ремесло выбирают по этим же причинам. И часто горько разочаровываются — а учиться чему-то новому уже не хотят или не могут. Поэтому среди действующих журналистов так много пьяниц, а среди бывших — пиарщиков.

Сложнее всего, пожалуй, разобраться с генетической склонностью. К чему, собственно, она должна быть у журналиста?

Логично предположить, что в первую очередь — к общению. Плохому коммуникатору осваивать ремесло непросто: приходится все время вступать в контакт с незнакомыми людьми, многие из которых враждебно настроены к прессе и говорить ничего не хотят. Этим людям надо так задавать вопросы, чтобы им стало интересно отвечать, иначе репортер получит только то, что ему изначально хотят сказать — а это рецепт скучных, мало кому нужных и в основном неэксклюзивных текстов.

Впрочем, отсутствие коммуникативного дара — не препятствие для практики нашего ремесла. Знаю это по себе: я почти аутист.

Заговорить с незнакомым человеком с детства было для меня труднопреодолимой проблемой. Подходить к чужим людям на улице и спрашивать их о политике — такое до 17 лет могло привидеться мне разве что в кошмарном сне. Я панически боялся снять телефонную трубку, чтобы позвонить даже туда, где ждали этого звонка. Болезненно смущался, задавая вопросы о том, что мне было плохо знакомо, — а вдруг покажусь дураком? Пугался агрессии со стороны собеседников: столкнувшись с ней, больше всего хотел закрыть голову руками, ничего не видеть и не слышать.

Я вполне осознал эти мои проблемы еще подростком. Зачем же я занялся журналистикой? Сделал ставку на другие природные способности, которые, в принципе, тоже могут пригодиться в этом ремесле.

Я всегда довольно ловко обращался со словами на обоих языках, которые хорошо знаю, — русском и английском. Кроме того, я люблю возиться с данными, искать закономерности в статистических отчетах и аберрации — в отчетности компаний. Мне интересна наука, и я с удовольствием читаю академические тексты. Мне всегда нравилось рисовать графики и придумывать для мыслей визуальные формы: в детстве я долго учился рисовать.

Когда я попал в журналистику, то быстро понял, что эти способности хорошо развиты мало у кого из коллег. Потому что они как раз — в первую очередь коммуникаторы. Способности к сочинению связных текстов и анализу сопутствуют коммуникационному дару, пожалуй, в одном-двух случаях из десяти. «Писатели» и «аналитики», как выяснилось, быстрее коммуникаторов становятся редакторами и делают в журналистике полуадминистративную карьеру. Так случилось и со мной; репортером я был средним, а редактор и колумнист из меня вышел конкурентоспособный.

Collapse )
заяц

Константин Паустовский. Драгоценная пыль

Глава из сборника «Золотая роза»:

Не могу припомнить, как я узнал эту историю о парижском мусорщике Жане Шамете. Шамет зарабатывал на существование тем, что прибирал ремесленные мастерские в своем квартале.

Жил Шамет в лачуге на окраине города Конечно, можно было бы обстоятельно описать эту окраину и тем самым увести читателя в сторону от основной нити рассказа Но, пожалуй, стоит только упомянуть, что до сих пор в предместьях Парижа сохранились старые крепостные валы В то время, когда происходило действие этого рассказа, валы были еще покрыты зарослями жимолости и боярышника и в них гнездились птицы.

Лачуга мусорщика приткнулась к подножию северного крепостного вала, рядом с домишками жестянщиков, сапожников, собирателей окурков и нищих.

Если бы Мопассан заинтересовался жизнью обитателей этих лачуг, то, пожалуй, написал бы еще несколько превосходных рассказов. Может быть, они прибавили бы новые лавры к его устоявшейся славе.

К сожалению, никто из посторонних не заглядывал в эти места, кроме сыщиков. Да и те появлялись только в тех случаях, когда разыскивали краденые вещи.

Судя по тому, что соседи прозвали Шамета «дятлом», надо думать, что он был худ, остронос и из-под шляпы у него всегда торчал клок волос, похожий на хохол птицы.

Collapse )
заяц

Уильям Зинсер. Забудьте про результат

Для нас превыше всего конечный результат: первое место в чемпионате, высокий показатель по тесту. Тренерам платят за победу, учителей превозносят за способность помочь абитуриентам поступить в лучшие вузы. Все менее престижные ценности, которые можно приобрести по дороге: знания, мудрость, внутренний рост, уверенность, умение мириться с неудачей — не пользуются почти никаким уважением, поскольку за них не ставят отметок.

Писатель смотрит только на финишную черту, и ему некогда всерьез задумываться о том, как правильно до нее добежать.

Я стал размышлять, нет ли какого-нибудь способа излечить писателей от этой болезненной сосредоточенности на результате. И вдруг на меня снизошло озарение: я проведу писательский курс, на котором не надо будет ничего писать.

На мой первый семинар пришли две дюжины человек в возрасте примерно от двадцати до шестидесяти, в основном женщины (в этом составе мы и продолжали заниматься). Среди них было несколько репортеров, сотрудниц маленьких пригородных газет, телестанций и отраслевых журналов. Но по большей части здесь собрались люди, имеющие постоянную работу и желающие немнбго научиться писать для того, чтобы разобраться в своей жизни — понять, кто они сейчас, кем были раньше и какое им досталось наследие.

Collapse )
заяц

Кристофер Воглер. Истории — живые

Истории — живые, они обладают сознанием и отвечают человеческим чувствам.

Любая хорошая история показывает нам, по меньшей мере, два путешествия: внешнее и внутреннее. В первом случае герой старается выполнить какое-то трудное задание или что-то добыть во внешнем мире, во втором — он переживает духовный кризис или должен испытать себя на прочность, чтобы в итоге стать другим. По моему убеждению, сюжеты любимых книг являются для нас чем-то вроде компасов и карт, помогая нам лучше ориентироваться в мире, лучше понимать жизнь и самих себя, свои отношения с окружающими и свою ответственность перед ними.

Из всех сделанных мною выводов один оказался особенно полезным при работе над кинопроектами: истории — живые, они обладают сознанием, откликаются на наши эмоции и желания.

Мне всегда казалось, что истории — живые сознательные существа. Как и у людей, у них есть цели, планы, замыслы. Они могут потребовать чего-то от человека: например, пробудить вас, сделать вдумчивее и активнее. Под видом развлечения вам преподносится урок. Украшая досуг читателя / зрителя, книги и фильмы обучают и закаляют его. Показывая нам, как кто-то решает нравственные вопросы и проходит суровые испытания, они заставляют нас сравнивать себя с героями, а значит, понемногу меняться, становиться человечнее.

Кристофер Воглер

заяц

Октябрьская мастерская текста. Отзывы участников

Спасибо всем участникам! Ужасно интересно читать, что вы в себе рассмотрели за нашу неделю :)

*
Прежде чем добавить вас в друзья, а потом написать первый комментарий, я сто раз подумала, что у меня совершенно нет времени, что это и так очень тяжелая неделя, что сроки провороню, потом забуду и т.д. То есть совершеннейшая чепуха лезла в голову, то ли от лени, то ли от страха. Но этак и жить времени не останется (=

Так что меня очень обрадовало, что задания можно выполнять в своем темпе! Я совершенно чудесным образом сегодня дошла на работу от одной мысли, что можно будет прогуляться по чужим городам!

*
Творческая мастерская – интересный проект. Он очень быстро пролетел, но успел приоткрыть немного дверь в мир моего писательства, заставил задуматься. Потому что мастерская была для меня больше именно обо мне самой, о том, как я пишу: что меня двигает, что останавливает. Она стала еще одним шагом на пути к желаемому и просто здоровским опытом))

Не могу сказать, что мне на протяжении всей мастерской было хорошо ) Потому, что иногда меня мучили и страх, и стыд, и недовольство собой по поводу написанного, но в то же время мне нравилось писать, меня это увлекало.

Для меня писать и делиться этим с другими - это маленький вызов, риск, на который было страшно идти. Ведь я понимаю, что пишу порой просто отвратительно. Но мастерская не была похожа конкурс талантов, никто тебя не оценивает, не делает замечания. А это так важно! Ведь до первой критики, чтобы писать и показывать это другим, лично мне как минимум, нужно совладеть со страхом, доверится, раскрыться, дать себе возможность ошибиться, а это можно сделать только в доверительной, теплой атмосфере, вместе с теми, кто так же как и я только пробует, рискует, учиться. Так что, Спасибо, Леночка большое! Рада была встретить тебя и твое творчество! :)

*
В который раз удивилась, что стилистика текстов, которые я люблю читать и которые мне удаётся писать - очень разная. Мне близок "телеграфный" хемингуэевский стиль, а пишу я вот такое лирически-метафорическое. Никак не могу найти гармоничное сопряжение внутреннего читателя и писателя. Вот, благодаря мастерской, четко это отследила, спасибо.

*
Ну и не написалось бы, если бы ты не подбодрила :) Собственно, я слилась, а поздно вечером увидела твое про расстроенных тараканов. Ну и ... сработало, что ответственность за их состояние появилась:), как-то они сразу из противных превратились в несчастных. Потом, оказалось важно, что даже не просто "кому-то" нужно написанное, а я знаю, конкретно кому.:) Необычное чувство. На ночь подумала о них и даже в Инете посмотрела - летают или нет. Оказалось - летают! Утром начали какие-то слова звучать, интонации их разговоров, но неявно. А потом я села и сразу написала. Первые две фразы покрутила, а потом пошло. Не помню как. Дописала фразу, которую опознала, как цитату из Алексей Максимыча, остановилась, осознала, что таракан-герой списан с него же - тут заржала в голос. И потом было уже чистое удовольствие - легко дописать, чуть-чуть поправить, и все! Это мой первый текст с удовольствием в процессе. Спасибо тебе огромное. (Очень тянуло написать "посвящается Леночке", но постеснялась, вдруг не так поймешь :)) Еще интересно, что перечитав сейчас, понимаю, что текст богаче, чем я сознательно бы смогла заложить. Еще есть такое ну очень непривычное чувство - что я ох... горжусь своими тараканами!

*
"Прошла через это" - очень верные слова. Мастерская отлично показала, в чем я должна разобраться, над чем работать.

Мне было неуютно, тревожно, как всегда хотелось всё бросить и бежать. Здесь не было моей уютной странички из ФБ с дружескими лайками, возгласами одобрения. Здесь я ощущала себя под прицелом незнакомых глаз. Не было легкости написания текстов, не нашла вдохновляющей атмосферы. Честно скажу, я не получала удовольствия от процесса, но я сделала это, и для меня это важно.

Читая других участников, поняла, что я не одинока в своих сомнениях. Когда читаешь об этом у маститых авторов - это одно. А когда оказываешься рядом с реальными людьми, которых волнует то же, что и тебя - начинаешь чувствовать себя совсем иначе.
От Мастерской получила новый опыт и чуточку смелости. Спасибо!

Collapse )