Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

заяц

Уильям Зинсер. Пишите ясно. Делитесь знаниями

Если вы придете на семинар к студентам-гуманитариям, которые учатся писательскому ремеслу, и предложите им написать о каком-нибудь достижении науки, по классу тут же прокатится жалобный стон. «Нет! Только не наука!» — услышите вы. Этот трепет перед наукой — общая болезнь всех студентов. Когда-то в школе учитель химии или физики сказал им, что у них «ненаучный склад ума».

Если вы обратитесь к взрослому химику, физику или инженеру и попросите их написать о своей деятельности, это вызовет что-то вроде паники. «Нет! Не заставляйте нас писать!» — скажут они. У них тоже есть общая болезнь: они боятся писать. Когда-то в школе учитель литературы сказал им, что они «не чувствуют слова».

И ту и другую болезнь совсем не обязательно тащить с собой по жизни, и в этой главе я помогу вам излечиться от той из них, которой страдаете вы. В основу этой главы положена простая идея: умение писать вовсе не требует какого-то особого владения языком, доступного только учителям литературы.

Писать — значит думать на бумаге. Всякий, кто ясно мыслит, способен ясно писать о любом предмете. Наука, лишенная ореола таинственности, — это просто одна из тем, которые может выбрать для своего очередного произведения автор нон-фикшн. А писательство, лишенное ореола таинственности, — это просто один из способов, с помощью которых ученый может поделиться своими знаниями.

Collapse )
заяц

Задание 78. Дневник вашего героя

Упорное вживание в тему заставляет писателя прилагать определенные усилия, как это делал Тургенев. Он имел обыкновение во всех подробностях разрабатывать биографии своих героев и в этом он не был исключением — многие писатели так поступают.

Тургенев же делал нечто большее: когда он писал роман «Отцы и дети», он вел дневник Базарова. О каждой прочитанной книге, о каждом встреченном человеке, о каждом важном событии общественной жизни он вносил в дневник записи, какие должны были бы прийти на ум Базарову, если бы он являлся автором этого дневника.

Получился довольно объемистый том, после окончания романа ставший совершенно ненужным, как использованное сырье. Дневник требовался только для того, чтобы автор не спускал глаз со своего героя, знал все его мысли, чувства, впечатления. Так Тургенев добивался предельной жизненности своих персонажей.

Ян Парандовский, «Алхимия слова»



Попробуйте в течение недели вести дневник, записывая о каждом событии от лица вашего героя то, что он бы, по вашему мнению, записал в него сам :)
заяц

Творческие тараканы

В пятницу, тем более такую хулиганскую, покажу вам отрывки из переписки участников мартовской мастерской о том, как они относятся к своим творческим тараканам.

**
Каждое задание Мастерской я ждала с большим нетерпением. Думала, вот сейчас заставят мой мозг покипеть, покорпеть и придумать хоть что-то. Главное, фломастер расписать. Первое задание я даже не пыталась выполнить. Тараканы в голове зашуршали: "Ой, что тебе рассказывать о себе? Ни кола, ни двора, ни хоть сколько-нибудь интересной судьбинушки. Гаси свет и ложись спать!". Я так и сделала.

На описании характеров разошлась, накатала чуть ли не целую поэму. Мысленно, конечно. Другие то люди чем провинились, чтобы мучать их своими пастушками с трясущимися коленками? Ударила по тормозам, тараканы в голове выдохнули, но саботаж не простили.

На третий день в голове была устроена генеральная уборка. Мешки с креативом летели с верхних этажей и разбивались вдребезги. Все, что читалось больше 10 лет назад, тараканы сдавали в макулатуру и торжественно сжигали. Я не угадывала даже простейшие лонглайны и в течение дня пришла к выводу, что я туповата. Тараканам этого оказалось мало: "Ты ничего не понимаешь. И тебя никто не понимает, потому что ты ужасно глупая и не умеешь ясно фор-му-ли-ро-вать. Гаси!.." Нет, сразу я не сдалась, но Серую Шейку так никто и не угадал.

И вот сегодня я открыла очередное задание Мастерской в надежде, что возьму реванш за лонглайны. Посидела подумала, погуляла подумала, посмотрела в окно и подумала. Подумала, что мне совершенно нечем поделиться с миром. Тараканы правы, нет у меня захватывающих историй. Придумать их почти нереально, не хватает знаний и опыта. И я решила ничего не писать сегодня, а просто дождаться следующего задания. Успокоила тараканов и вместе мы пошли проведать друзей на фейсбуке. А там и подруги, живущей на Писательских дачах (!) котик Варя принесла тройню, требующую не только молока, но и пиару. И вдруг у меня вырвалось: "Писательские котики. Вдохновение в каждый дом!"

Теперь меня волнует только насколько интересно получилось или совсем не получилось описать банальное, по сути, явление. Ощущение бездарности так просто не проходит, я все еще думаю, что слоганы и заголовки к фотографиям это мой потолок. Тараканы говорят: "Пиши оригинально или не пиши вовсе".
Теперь животные и слоган собирают восторженные отзывы, я описала свое сегодняшнее утро, а мои тараканы рыдают в уголке старой оконной рамы. Но они еще здесь.
aprilmadchen

А как тараканы расшифровывают "оригинальное"?
puho

В идеале, должна быть история. По возможности, увлекательная, событийная. Если вулкан не извергается, я не оказываюсь на льдине посреди океана и не разоблачаю банду преступников, то можно взять бытовое, но тогда положено: а) рвать душу; б) делать это стильно. Стилистика текста для тараканов священна. Можно написать, как напилась в баре, но чтоб стильно! С хлесткими выражениями, юмором. Я думаю, мои тараканы даже из института Горького мало кого выпустили бы с дипломом :)
aprilmadchen

"Стилистика текста для тараканов священна" — супер! Я повешу это на свою пробковую доску, куда прикалываю разные красивые вещи))
boablanc

Collapse )
заяц

Отзывы о мартовской мастерской текста-1

Мастерская текста в этом марте впервые прошла прямо в этом жж.
Мне опыт понравился. Думаю, повторю его в будущем :)

А теперь пора выложить одной записью отклики, полученные от вас, участников. Текста получилось много, так что получится две записи с отзывами: сегодня и в понедельник.
Спасибо вам за теплые слова и рассказ о внутренне-важном!

**
Неделя письменных практик с Еленой Трусковой.

Я уже была у Лены, тогда это послужило пендалем писать понемногу в своих соц.сетях, а не тупо делать перепосты. Сейчас это ещё более смелый для меня поступок, когда я пробую писать, выполняя задание, без своего постоянного глюка, что у меня не получится и "кому это надо". Просто беру и пишу, это интересный опыт, в моей жизни, наверное, такое впервые, когда без оглядки, пробуя новые грани себя.

В соц.сетях всё-таки то, что я выкладываю, идёт через фильтр, внутреннюю цензуру, и не все видит свет. Есть осторожность, оглядка на других и их мнение, пока тут я как оголенный провод, в любой момент может замкнуть, а защиты ещё не выстроены. Тут у меня больше про процесс, про параллельные линии, чем больше и искренне моё повествование, тем яснее, зачем я это делаю, и как это делать экологично и безопасно, где-то учусь на своём опыте, где-то учась у других. Письменные практики дают мне новые впечатления, возможности, есть в этом что-то захватывающее.

Интересные процессы запускаются сейчас, даю им быть.

**
Я участвую в мастерской текста и периодически выкладываю в ЖЖ свои версии выполнения заданий. От процесса я получаю огромное удовольствие, задания любопытные и, кажется, в них кроются те самые ниточки, за которые нужно тянуть, чтобы начать писать что-то более осмысленное.

**
Вообще весь этот текст тогда неожиданно сам написался, и я в процессе не знала, чем он окончится - мне было тогда очень важно найти то, что меня поддержит - и в процессе написания зарисовки это оказались... сами мои тексты, как-то так, неожиданно... их ценность для меня, и их желание появиться.

плюс появилось понимание, что внешнее препятствие оказалось моим внутренним критиком ))

**
Мастерская действительно очень теплая и душевная!
Чувствуешь себя комфортно. Но с другой стороны, участники не дают заснуть, т.к. своими комментариями стимулируют тебя что-то делать самому. И это дает невероятную творческую энергию =)

**
И задания твои мне так в тему пришлись. Эта фишка с чертами характера, например, дала ровно ту зацепку, которую я искала, думая, "о чем писать" и "где брать сюжет". Стоило сформулировать задание иначе, как и сюжет сам собой возник, и герои придумываться начали.

Collapse )

(продолжение следует)
сан-себастьян

Расскажи себя. Интервью с продолжением

Это копия статьи из проекта "Расскажи себя" в журнале "Жить интересно!".
Сохраняю материал в библиотеку по просьбе подписчиков: для тех, кому удобнее работать с заданиями через свою ЖЖ-ленту.

Кларисса Пинкола Эстес говорит:
«Задать нужный вопрос — вот главное преображающее действие в волшебной сказке, в анализе и в развитии личности. Ключевой вопрос вызывает рост сознания. Правильно поставленный вопрос всегда вытекает из законного любопытства по поводу того, что от нас скрыто. Вопросы — те же ключи, которые заставляют открыться потаенные двери души».

Сегодня я делюсь отрывками своего большого интервью. В них я говорю о тексте, работе с ним, писательской дисциплине, личном опыте и внимательном отношении к любимому делу. Возможно, мои выводы подбодрят вас или зададут направление вашим размышлениям.

Расскажите в комментариях, пожалуйста, какие еще вопросы у вас возникают, чтобы я могла предложить свой вариант ответа и на них :)

Collapse )

Collapse )
сан-себастьян

История. Лидия Чуковская о причинах конфликта с С. Я. Маршаком

1

Первое письмо, полученное мною от Самуила Яковлевича, было коротким и гневным. В сущности, это не письмо, а записка. Вызвана она ссорой во время работы. Ссора была случайная: просто оба мы очень устали. Работали вечером, после напряженного редакционного дня, под телефонные звонки, в прокуренном насквозь кабинете. Самуилу Яковлевичу показалось, что я спорю из одного упрямства, мне — что он не считает необходимым объяснять свои поправки. Я бросила работать, оделась, оставила статью, над которой мы трудились недели две, поверх груды чужих рукописей — делайте, мол, с ней, что хотите! — и ушла. Шла домой пешком и всю дорогу спорила с Самуилом Яковлевичем, иногда вслух.

Ссора эта случилась из-за первой в моей жизни газетной статьи. Писалась статья по прямому поручению и при ближайшем участии Самуила Яковлевича. Дело было в том, что редакция ленинградского отделения Детиздата, которой руководил в те годы С. Я. Маршак и где работала я, выпустила в 1934 г. вторую книгу альманаха «Костер»; «Литературная газета» поместила рецензию на этот альманах, по мнению нашей редакции неправильную, и мы решили в той же газете отвечать рецензенту. «Костер» второй — это была не рядовая книжка, а, если можно так выразиться, — программная; оставить нападки на нее без ответа казалось нам невозможным. Замысел «Костра» второго был и прост и сложен зараз — прост потому, что рассказы, стихи, повести отвечали на самые распространенные в ту пору, самые обычные вопросы ребят: как жили дети рабочих до революции? как пожарные тушат дома? расскажите про гражданскую войну! про Красную Армию! а как водолазы поднимают корабли со дна моря? а какие бывают хищные и опасные звери и как на них охотятся? а какая самая интересная специальность? а зачем сажают леса? а как орошают пустыни? а что ищут геологи в горах? Такими разнообразными вопросами пестрели письма ребят, присланные в газету «Пионерская правда» в ответ на один-единственный вопрос Горького, обращенный к детям Советского Союза: какие книжки они хотели бы прочитать? И в то же время замысел альманаха «Костер» был сложный и, я бы сказала, даже воинствующий: опрокинуть рутинные представления о детской литературе, доказать, что труд водолазов можно изобразить увлекательно, не прибегая к дешевым истасканным приключенческим эффектам, доказать, что, кроме научно-популярной литературы, далекой и от науки и от литературы, может существовать и должна существовать научно-художественная, доказать, что последние достижения современной физики могут быть объяснены детям без помощи искусственной беллетризации, если автор повествования не компилятор, а ученый. Кажется, никогда, за все годы своей работы, редакция ни над одной книгой не трудилась с таким увлечением. Самуил Яковлевич увлек всех: писателей, художников, редакторов, техредов, корректоров — все понимали: это не просто книга, а книга-отчет.

И читатели встретили книгу радостно и с интересом. Толстая, в нарядной суперобложке, с красочными картинками. Есть что почитать: и про гражданскую войну, и про зверей, и про то, как двоих деревенских ребят сначала поссорил, а потом помирил удалой колхозный конек. Школьники запоминали и немедленно пускали в ход дразнилки, сочиненные для них Маршаком, с увлечением читали отрывки из повести Р. Васильевой о детях питерской рабочей окраины накануне революции и охотничьи рассказы художника Е. Чарушина. Школьники постарше, интересующиеся наукой, глотали страницы рассказа М. Бронштейна об открытии гелия с такой жадностью, с какой обычно глотают страницы романа... У читателей книга явно имела успех, чему сильно способствовали автолитографии лучших художников Ленинграда — Н. Тырсы, А. Пахомова, Е. Чарушина, В. Курдова. Мы ждали: что скажет критика?

Collapse )
сан-себастьян

Задание 62. Одинмойдень

Вы, наверное, знаете, что есть в жж такое сообщество “Один мой день”. Оно довольно популярно, туда пишут самые разные люди, рассказывая, из чего состоит их день.

Однако в этом сообществе разрешено прикладывать фотографии! Поэтому легко вовлечь читателя в свой мир :)
А нам с вами придется справляться текстом.

Возьмите, пожалуйста, один свой типичный день и расскажите его как историю. Желательно еще в начале какую-то интригу закопать, чтобы читалось интереснее, а в конце раскрыть карты. Или, наоборот, объясните что-то в начале, а в конце покажите, к чему это всё было. В общем, попробуйте увлечь читателя.
сан-себастьян

Чарли Кауфман о работе над сценариями, часть 3

Чарли Кауфман зачитывает:
«Выступающий стоит на сцене, смотрит на зрителей и не очень понимает, что он тут делает. В последнее время ему все труднее объяснить, почему он оказывается в том или ином месте. Он знает, что пришел сюда, чтобы прочитать лекцию, и он решил про себя, что обязательно скажет что-то стоящее. Но также он понимает, что эта версия при ближайшем рассмотрении рассыпается в пыль. На самом деле он пришел, чтобы изменить самого себя. Он примет этот бой, чтобы достичь нового уровня искренности.

Каждый раз, идя на подобный риск, он надеется, что выйдет из ситуации другим, новым человеком. Тем временем на его бровях скапливаются капельки пота» — как я догадался? Я писал это неделю назад. Ладно, идем дальше.

«Подмышки тоже намокли», — это правда, но их я вам не покажу. «Он чувствует, как пот скатывается по рукавам на влажные ладони», — вообще-то у меня не влажные ладони. Тут мне повезло, это моя единственная часть тела, которая не потеет. Сейчас они мокрые, но только потому, что я вытер лоб.

«Он должен говорить на тему, в которой считается экспертом. Но она ему самому не до конца понятна, поэтому он чувствует себя одиноко. На него давит груз всей его жизни: испорченные отношения, странные связи, бесконечные желания, которые оплетают его, как паутина. Он машина по производству желаний, он всегда чего-то хочет. Он смотрит на зрителей. Они не знают, что и думать о нем. Зачем он читает это? Он же должен рассказывать о сценариях. Кто-то из зрителей радуется, что становится свидетелем чужого позора. Выступающему все это известно, он заранее продумал каждую возможную реакцию зала. Ему хочется понравиться им, он хочет восхищения и обожания. И он ненавидит себя за это. Он всегда становится рабом подобных желаний, а ведь сегодня он собирался вести себя по-другому. Он хочет быть естественным в этой неестественной ситуации. Но это невозможно. Правда вдруг безжалостно заглядывает прямо ему в глаза: это и есть настоящий он. Это бедное существо, нуждающееся в поддержке, — это он. И стоит он здесь с той же честолюбивой целью, что и все остальные: «Посмотрите на меня!».

Но его боль реальна, ее отголоски ведут куда-то вглубь, в детство. И тут он делает то, чего никогда не делал раньше, — уходит. «А ведь люди заплатили за билет, — думает он, спускаясь со сцены. — Видео, наверное, выложат на YouTube. Это конец. Вся моя жизнь остановилась на этом самом моменте и уже никогда не станет прежней, а все потому, что я решил уйти. Теперь мне, наверное, не оплатят отель. И перелет домой. Какая ужасная ошибка. Может, еще не поздно вернуться? Я могу сказать, что мне нужно было взять кое-что за кулисами». Он оглядывается, хватает бутылку с водой и идет обратно на сцену. Поднимаясь, он говорит зрителям, что ему захотелось пить и просит прощения за паузу. Он изображает удивление, увидев, что на кафедре уже стоит вода, и придумывает какую-то самоуничижительную шутку на эту тему. Вот таким его все и знают: простым и забавным. Все смеются над его шуткой, и он снова в своей зоне комфорта. Ему стыдно, но он должен через это пройти.

Он надевает маску эксперта сценарного мастерства и со скрипом отыгрывает свою скромную роль. Он сыграл свою партию, но ни в мире, ни в нем самом ничего не изменилось. Хотя зрители, кажется, довольны. Но он в отчаянии. Он думал об этом вечере много месяцев подряд, и значимость этой лекции для него выросла до огромных размеров. Она должна была изменить мир. Он впервые открыл бы себя настоящего и наконец-то почувствовал свободу. А теперь все кончено и ничего не изменилось. Он возвращается в отель и идет в бар. Надежда умерла».

Недавно я прочитал статью про агрессивное поведение школьников. Большинство считает, что с ним нужно бороться, а некоторые видят в нем положительные стороны, полагая, что это естественный этап взросления и закалка для характера. Чего я не нашел ни в этой статье, ни в других дискуссиях на ту же тему, так это объяснения, почему подростковая агрессия играет такую роль в нашей культуре. Ведь не на пустом же месте она возникла. Вопрос о врожденности агрессивного поведения остается открытым, но это никак не влияет на тот факт, что у общества, осуждающего жестокость, больше шансов с ней справиться.

Наша культура — маркетинг, но что такое маркетинг? Это попытка заставить людей делать то, что нужно тебе. За счет этого развивается культура потребления, политика и искусство, музыка, фильмы, книги, картины и научные исследования. Я отказываюсь участвовать в этом. Я не хочу учить вас, как продать сценарий, написать бестселлер или влиться в существующую систему. Я лишь хочу сказать: во мне живет надежда на то, что в этом мире можно жить по другим правилам, что наша искренность может служить для более высоких целей.

Современная киноиндустрия, и я говорю про мейнстрим, имеет одну цель — заставить вас купить свой продукт. Это ее единственная цель. Единственная цель. Ради этой цели создается кино, которое мы отсиживаем от начала до конца и которое влияет на наше сознание. Наши отношения с властями сведены к такой же игре, в которой путем обмана, хитрости, агрессии и запугивания, кандидат превращается для нас в маркетинговый продукт.

Я заметил, как схожи наши с отцом реакции. Я знаю, что они заложены на генетическом уровне, сформированы воспитанием и передались мне по наследству, как когда-то передались ему. Я очень одинок в этой клетке, и мне стыдно, потому что я вижу, что ее дверца открыта. Насколько же я бессилен, что не могу выйти из нее? Почему я не могу стать сильнее? Стать здравомыслящим и благородным? Компания, которая выпустила мои кроссовки, считает, что все зависит только от меня. И что я слаб, если не могу последовать ее призыву — Just do it.

Эти компании становятся нашими священниками, психотерапевтами и родителями, которые суровы с нами исключительно из лучших побуждений. Эти компании строят потогонные предприятия в странах третьего мира. Не знаю, как вас, а меня до слез трогают их рекламные ролики. И это отвратительно.

Не бойтесь меняться в ходе своих исследований, а работая со сценарием, позвольте ему расти и развиваться. Вас ждет много открытий. Не пренебрегайте тем, что на первый взгляд кажется мелочью, не заглушайте внутренние голоса, только чтобы все упростить. Не беспокойтесь о том, что думают окружающие, и не бойтесь ошибиться. Ошибка — это медаль за отвагу, которую ты проявил, идя на риск. Человек, который не рискует ошибиться, никогда не сможет сделать ничего нового, он обречен вечно повторять за кем-то или за самим собой.

Это ожидает и вас, если вы боитесь рисковать. Не придумывайте систему категорий, которая все упростит, и не работайте на результат. Дайте себе время, пусть идеи перебродят у вас внутри. Мысленно вы все равно работаете над ними, даже если не отдаете себе в этом отчет. Позвольте бессознательному взять верх, и это даст вам свободу от оценочных суждений. Каждую секунду каждый человек на земле чего-то хочет. У кого-то желаний много, и они противоречивы. Признайте это качество и в себе, и в своих персонажах.

Сценарии по своему существу очень опасны. Если вы обдумываете какое-то травматическое событие своей жизни, вспомните, что вы чувствовали в тот момент. А теперь представьте, что прошел год. Или что вы рассказываете о нем кому-то в сотый раз. Ощущения будут разными, потому что появляется факторы, которые все меняют. Один из таких факторов — временная перспектива. Многие считают, что на сценарий лучше смотреть с отдаленной перспективы, откуда будет отчетливо видно и развитие героев, и мораль всей истории, и контекст. Но проблема в том, что перспектива искажает историю, меняя ее смысл до неузнаваемости.

Второй фактор — адаптация рассказа для зрителей. Со временем ты понимаешь, какая часть истории самая эффектная, какую надо бы немного приукрасить, а какую вообще вычеркнуть. И постепенно все перестраивается. Цель такого рассказа — развлечь и завоевать симпатии слушателей. Это верно и в отношении историй, рассказанных дома за ужином, и в отношении киносценариев.

Не слушайте тех, кто будет учить вас, какой должна быть история, из каких частей ее составлять и в какой форме писать. Ради эксперимента попробуйте сойти с проторенной дорожки и написать антиисторию. У вас появится шанс сделать что-то новое. Наш мозг постоянно придумывает разные истории, для человека это такой же естественный процесс, как дыхание, мы не можем без этого жить. Освободите себя, а заодно и всех нас. Слишком конкретные задачи ограничивают ваше творчество, поэтому попробуйте просто идти туда, куда ведет вас сюжет. Если вы хотите придумать историю про бездомных, в финале которой раскроются их прекрасные человеческие качества, то у вас получится что-то иллюстративное и, наверное, поучительное.

Но если вы скажете: «Нет таких слов, которыми я бы мог выразить стон внутри меня, но я готов погрузиться на самое дно и посмотреть, что из этого выйдет», — то у вас получится что-то настоящее. Но для начала выбросьте из головы все предрассудки о том, что значит «настоящее». Я ведь не обещаю, что вы напишете сценарий на миллион долларов и все критики будут в восторге от вашего фильма. Хотя можете попробовать, если в этом ваша цель. В процессе работы вы можете забыть, кто вы, но не беспокойтесь, критики придумают, как вас называть.

В сценарии вы создаете целый мир, и все, что в нем есть, каждый персонаж, каждая комната, каждая точка соприкосновения, каждый момент времени — является его воплощением. Посмотрите на свою работу с этой точки зрения и убедитесь, что все детали согласуются между собой. В истории, как и в живописи, каждый элемент — часть целой композиции. Да и в реальном мире все существует во взаимодействии.

Я сделал у себя пометку, чтобы рассказать об одной вещи, которую я просто ненавижу. У меня есть к ней что-то личное. Вот что я написал: «Не вставляйте юмористических ремарок для тех, кто будет читать ваш текст». Понимаете, о чем я? Многие так делают. Ваша задача — создать атмосферу и определенный настрой. Вам надо написать сценарий так, чтобы целая группа людей поняла суть вашей истории, прочувствовала ее дух и затем сняла по ней фильм. Так что не тратьте время на кокетство.

Я расскажу вам короткую историю, даже не знаю зачем, но мне кажется, что она довольно занятная и даже кинематографическая.

Как-то я бегал в своем районе, и мне навстречу бежал человек. Это был такой огромный мужчина в толстовке и с повязкой на голове. Он был немолод, и, видно, бег давался ему нелегко, потому что он тяжело пыхтел и отдувался. Я спускался с невысокого холма, а он как раз на него поднимался. И, пробегая мимо, он сказал мне: «Худшее позади». Мне показалось это очень смешным. Я подумал, какой он классный парень, такой общительный и остроумный, и мы с ним наверняка теперь станем друзьями. А спустя несколько недель я снова встретил его. Еще издалека я увидел, что он бежит мне навстречу и подумал: «О, это тот классный парень». А когда мы поравнялись, он сказал: «Худшее позади». У меня в голове завертелось: «А, понятно. Это его юмористический репертуар. Я для него не особенный, он, наверное, всем эту шутку рассказывает. Может, он уже забыл меня, он же в возрасте, а может…»

А потом я опять проходил мимо него, и он снова повторил свою шутку. Причем на этот раз он шел вниз, а я наверх, и поэтому фраза вообще потеряла смысл. И я стал так переживать, мне было стыдно за него, и я думал, что, может, с ним что-то не так. А потом мы встречались еще, и семь или восемь раз я снова слышал: «Худшее позади». И тогда я стал его избегать. Если он бежал навстречу, то я переходил дорогу, а если перейти было нельзя, то делал вид, что сосредоточен на беге. Но его это не останавливало, и он говорил свою фразу, даже если я не смотрел на него.
Мне нравится, как в этой истории все меняется, хотя внешне остается таким же. Изменения произошли у меня в голове, то есть со временем поменялось восприятие у моего персонажа. Эта история может быть представлена только в такой форме, ее нельзя, к примеру, нарисовать. Когда вы снимаете кино или пишете сценарий, вы должны понимать, почему это должно иметь именно кинематографическую форму. И если ваша история может стать не фильмом, а чем-то иным, то и заниматься ей не стоит.

Очень важно использовать методы, предназначенные для вашего конкретного вида творчества. В работе вам пригодятся специфические особенности этих методов. И если вы хотите снять кино, то найдите в своей истории то, что может быть выражено только кинематографическими методами.
сан-себастьян

Советы. Марио Варгас Льоса. Как мы пишем

Темы

Не писатель выбирает темы, а темы выбирают писателя. У меня всегда было чувство, что некоторые сюжеты сами мне навязывались. Игнорировать их я не мог — ведь неким загадочным образом... не могу вразумительно объяснить как... они связаны с ключевыми событиями моей жизни. Совсем мальчишкой я поступил в военное училище имени Леонсио Прадо в Лиме, и годы, которые я там провел, вселили в меня почти физическую, на грани одержимости потребность писать. Там я испытал сильнейшую психологическую травму: детство закончилось, я открыл для себя, что в моем отечестве царят насилие и озлобленность, что страна раздроблена на социальные, культурные и расовые фракции, которые ни в чем не согласны между собой и погрязли в ожесточенной борьбе. Как минимум, пережитое пробудило во мне сильнейшую потребность в том, чтобы творить, выдумывать свой мир. Не помню, чтобы я когда-либо рационально, трезво решал о чем-то написать. Все наоборот. Некоторые события или люди — а иногда увиденное во сне или где-то прочитанное — неожиданно возникают передо мной и требуют внимания к себе.

Колорит

Я не устаю подчеркивать, что в литературе есть нечто, не постижимое разумом. Думаю, очень важно, чтобы умозрительная составляющая — а ее присутствие в романе неизбежно — растворялась в напряженном действии, в историях, которые ты рассказываешь. И истории эти должны пленять читателя не идеями, которые в них вложены, а колоритом, неожиданностью, загадочностью, чувствами, которые они вызывают, саспенсом, который они нагнетают. В этом смысле я — писатель XIX века. Под романом я все еще понимаю роман приключенческий, а приключенческие романы надо читать именно так, как я только что описал.

Юмор

Когда-то у меня была «аллергия» на юмор — я наивно считал, что серьезная литература несовместима с улыбкой, что если я планирую касаться серьезных проблем — социальных, политических, культурных, — юмор мне повредит, если я буду шутить, читатели сочтут мои вещи легковесными, подумают, что это просто развлекательное чтиво. Но в один прекрасный день, работая над романом «Капитан Панталеон и рота добрых услуг», я обнаружил: юмор — бесценный инструмент. Без него невозможно изобразить определенные стороны жизни. Не исключаю вероятности, что он вновь начнет играть большую роль в моей прозе. Собственно, это уже случилось. И в моих пьесах он присутствует — особенно в «Кэти и гиппопотаме».

Замысел

Все начинается с какой-то грезы с открытыми глазами — с размышлений о человеке или ситуации, существующих только у меня в голове. Потом начинаю делать заметки — набрасываю планы сцен: кто когда появляется и когда уходит, что делает. А когда непосредственно берусь за роман, составляю общий сюжетный план. Надо сказать, я никогда этому плану не следую, полностью перекраиваю его в процессе работы. Но он помогает мне приступить к делу. Потом начинаю собирать кусочки воедино, ничуть не заботясь о красотах стиля, по много раз переделываю одни и те же сцены, выдумываю диаметрально противоположные ситуации.

Сырой материал мне помогает, воодушевляет. Но этап, когда я пишу все по порядку, для меня самый сложный. Продвигаюсь вперед с большой опаской, все время сомневаюсь в результатах. Первоначальный вариант пишется в сильнейшем нервном напряжении. Но стоит закончить черновик — а работа над ним может затянуться и на пару лет, — все меняется. Я осознаю: вещь уже существует, просто она погребена в том, что я сам для себя называю магмой. Хаос полнейший, но в нем уже скрыт мой роман — затерян среди множества мертворожденных фрагментов и лишних сцен, которые впоследствии отпадут, или сцен, которые повторяются по несколько раз в разном ключе, с другими персонажами.

Шлифовка

Роман рождается из хаоса. Нужно просто отделить его от всего остального, счистить сор, и это самый приятный этап моей работы, когда я могу работать по много часов в день, без той нервотрепки, которой мне стоил черновик. Думаю, по-настоящему я люблю не писать, а вносить правку, переделывать, редактировать. По мне, это самая творческая часть писательского труда. Никогда заранее не знаю, когда произведение будет завершено. Полагаю, что уложусь в несколько месяцев, а потом иногда вожусь с вещью несколько лет, прежде чем доделаю. Роман кажется мне завершенным, когда появляется ощущение: «Если я его не закончу как можно скорее, он меня доконает». Когда сил твоих больше нет, когда чувствуешь: «Все, хватит!» — считай, роман готов.

Перепечатка

Сначала я все пишу от руки. Работаю непременно утром и еще несколько часов после полудня — это самое благодатное время суток. Писать от руки я могу в течение двух часов, не больше, — пальцы немеют. Тогда я откладываю ручку и начинаю перепечатывать написанное, попутно что-то меняя; пожалуй, это первая стадия редактирования. Но всегда прекращаю работу, не допечатав несколько строк, чтобы на следующий день начать с этого «хвостика», написанного днем раньше. Это такая своеобразная разминка.

Похожим образом поступал Хемингуэй. Он считал, что никогда не надо записывать все, что держишь в голове, тогда на следующий день легче приступать к работе. По мне, нет ничего сложнее, чем начинать. Утром снова настраиваться на роман... Это так нервирует... Но если тебе надо заняться чисто механическим трудом, то, считай, работа уже началась, агрегат запущен.

Режим

Работаю я по очень жесткому распорядку. Каждый день с утра до двух часов пополудни провожу в кабинете. Для меня это время дня священно. Я не обязательно пишу — иногда правлю написанное или делаю заметки. Но все равно я нахожусь на рабочем месте. Это возведено в систему. Конечно, бывают дни, когда творить легко, а бывает наоборот. Но я работаю ежедневно — если нет новых идей, занимаюсь редактированием, вношу правку, делаю заметки и так далее. Бывает, перепечатываю заново уже готовое произведение — пусть только для того, чтобы изменить пунктуацию. С понедельника по субботу я работаю над очередным романом, а в воскресное утро пишу статьи и эссе. Но это только по воскресеньям, чтобы журналистика не перехлестывалась с творческой работой. Работать по-другому я просто не умею. Если бы ждал вдохновения, никогда бы ни одной книги не закончил. В моем случае вдохновение приходит благодаря регулярным усилиям.

Озарение

Ни разу не испытывал озарения. Все идет гораздо медленнее. Сначала — нечто туманное, как будто пробуждаешься, во что-то всматриваешься настороженно и пытливо. Иногда в неясной мгле различаешь то, что вызывает у тебя интерес, любопытство и воодушевление — и из него рождается работа, листки с заметками, план сюжета. А когда чертежи уже готовы, и я начинаю все расставлять по порядку, нечто весьма размытое и туманное все еще присутствует. Это озарение снисходит на меня, только когда я работаю. И только напряженный труд в самый неожиданный момент может пробудить это обостренное восприятие, это воодушевление, которое ведет тебя к откровению, подсказывает решение, проливает свет. Когда я добираюсь до сердцевины романа, над которым уже длительное время работаю, тогда и впрямь что-то происходит. Повествование перестает быть холодным, не имеющим ко мне никакого отношения. Мало того, становится для меня настолько живым и важным, что все происходящее со мной самим реально лишь в той мере, в какой оно связано с романом. Все, что слышишь, видишь, читаешь, в том или ином смысле помогает моей работе — такое ощущение. Я, можно сказать, пожираю реальность, точно каннибал. Но чтобы войти в это состояние, я должен прежде испытать катарсис, а его надо заработать. Я постоянно живу двойной жизнью: у меня тысяча дел, но о работе думаю постоянно. Разумеется, иногда это состояние становится навязчивым, перерастает в невроз. Тогда, чтобы расслабиться, я смотрю кино. После напряженного трудового дня, когда в душе царит полная сумятица, кино мне очень помогает.

Шум

Иногда я делаю заметки под классическую музыку — но только инструментальную, без пения. Такой обычай у меня появился, когда я жил в очень шумном доме. По утрам я работаю один, никто ко мне в кабинет не поднимается. Даже на телефонные звонки не отвечаю — иначе моя жизнь превратилась бы в ад. Вы и представить себе не можете, как часто мне звонят, сколько людей заходит. Мой дом знают все. К сожалению, мой адрес стал достоянием гласности.

Герои

В определенных случаях я сочиняю героям биографии. Все зависит от того, как я их воспринимаю: некоторых буквально вижу, а другие скорее ассоциируются с определенной манерой выражаться или с какими-то обстоятельствами. Случается, что внешний облик персонажа выражает его натуру, и тогда приходится набросать для памяти его словесный портрет.

В начале работы все такое холодное, мертвое, надуманное! А потом мало-помалу каждый персонаж обрастает ассоциациями, вступает во взаимоотношения с другими, и книга начинает оживать. Это чудесное, упоительное ощущение — обнаруживаешь, что в повествовании уже есть силовые линии, возникшие естественным путем. Но чтобы достичь этой точки, ты должен работать, работать, как вол.

Некоторые люди и события из твоей повседневной жизни словно бы заполняют пустые места в романе, подбрасывают именно то, что нужно. И внезапно понимаешь, в чем надо разобраться, чтобы вещь была готова. Правду всегда искажаешь, от прототипов уходишь очень далеко. И все равно такие встречи с персонажами в реальной жизни происходят лишь на завершающей стадии работы, когда все вокруг идет в дело. Иногда смотришь и чувствуешь: что-то знакомое... «А-а, вот лицо, которое я искал, вот она — эта интонация, эта манера выражаться».

Бывает, персонажи выходят из-под твоего контроля. У меня так случается постоянно, поскольку мои персонажи никогда не являются порождением чисто рациональных соображений. Мои персонажи — проявления каких-то инстинктивных сил. Потому-то некоторые из героев тут же начинают главенствовать или формируются сами, без моего участия. А другие уходят на задний план, даже если задумывалось иначе. Это самая интересная стадия работы — когда осознаешь, что некоторые персонажи требуют для себя более важных ролей, когда видишь: повествование развивается по своим собственным законам, которых ты не можешь нарушить. Становится ясно, что автор не властен лепить персонажей по собственной воле, что они наделены определенной самостоятельностью.

Материал

Чтобы нечто выдумать, мне всегда нужен трамплин реальности. Поэтому я собираю материал и езжу по местам, где происходит действие моего произведения. Не подумайте, что я стремлюсь просто воссоздать реальность — отлично знаю, что это невозможно. Сколько заметок и конспектов не делай, в итоге идет в счет лишь то, что отбирает твоя память. Поэтому я никогда не беру с собой фотоаппарат, когда еду собирать материал.

Прототипы

В начале 1950-х в Лиме я устроился работать на радио и познакомился с человеком, который писал для «Радио Сентраль» сценарии сериалов. Работал он, как машина: строчил бесчисленные эпизоды, не удосуживаясь даже перечитать написанное. Меня он потряс — возможно, потому, что это был первый профессиональный литератор, которого я узнал лично. Но самое глубокое впечатление на меня производил тот необозримый мир, который, казалось, просто вырывался из его рта вместе с воздухом; а уж когда с ним произошло то, что стряслось и с моим Педро Камачо в «Тетушке Хулии и писаке», я был совершенно околдован. В один прекрасный день сюжеты разных сериалов стали переплетаться между собой и путаться, и на радиостанцию полетели письма от слушателей, заметивших странные происшествия — что персонажи одного сериала перемещаются в другой и так далее. Это и подсказало мне замысел «Тетушки Хулии». Но, разумеется, герой моего романа претерпевает много метаморфоз и мало похож на своего прототипа — ведь прототип вовсе не лишился рассудка. Кажется, он просто ушел с радио, взял отпуск... Развязка была куда менее драматична, чем в романе.

После книги

Я пишу, потому что чувствую себя несчастным. Писательство — способ побороть это чувство. Закончив книгу, ощущаю пустоту, смятение. Чувствую себя алкоголиком, который бросил пить. Единственный выход — немедленно погрузиться в работу снова. Чтобы между предыдущей книгой и новой не вклинился вакуум.
сан-себастьян

Мастерская текста. Август историй

Пришло время объявить даты следующей мастерской!
Это август. С начала и до конца. Три дня в неделю. В приятной компании :)

Все, кому хотелось легче писать, формулировать, рассказывать: приходите. Никаких обязательных навыков не нужно. Только желание больше, чаще и увлекательнее рассказывать истории. Или потренироваться в работе с текстом.



Занимаемся текстами весь август по три раза в неделю. Все происходит в закрытом блоге:

  • утром в понедельник, среду и пятницу я выкладываю в мастерской текст нового задания;

  • каждый участник в своем темпе выполняет задания и делится в комментариях результатом;

  • я выдаю обратную связь: наводящие вопросы, предложения и полезные советы.

Чем удобен удаленный формат?

  • вы не связаны временными поясами и можете сесть за работу в удобный момент;

  • в комментариях рядом с вами работают другие участники, вы чувствуете общий настрой и атмосферу, учитесь у них и рассказываете, как это бывает с вами;

  • все задания немного разные: на структуру, на придумывание, на редактирование, на фантазию;

  • вы можете прийти с собственной целью и работать на нее, я буду учитывать ваши запросы при подготовке заданий;

  • если вы пройдете весь месяц до конца, у вас останется доступ к мастерской даже по окончании августа.

Прочитать подробнее: сайт мастерских текста.

Collapse )

Стоимость всего августа: 2 500 руб.

Первая неделя бесплатная-начальная. Можно присоединиться к группе на три пробных занятия 3-5-7 августа (пн, ср, пт), попробовать и понять, хочется ли продолжать. Эта важно не только для вас, но и для меня: интересно работать с участниками больше, чем три занятия, и хочется, чтобы в группе были те, кто к этому готов.

Письменные практики — любопытный инструмент. В ходе сочинения любого текста вы немного меняетесь и узнаете чуть больше о себе. Могут проснуться разные мечты и надежды, чувства и мысли. Если хотите меняться бережно — приходите, будем слушать ваши истории.

Записаться: письмом на e.truskova@yandex.ru, личным сообщением ВКонтакте vk.com/elena.truskova, здесь в комментариях (оставляйте в таком случае адрес электронной почты).

Первого августа я пришлю вам в ответ приглашение присоединиться к закрытому блогу мастерской.
Если появятся вопросы, пишите мне.

Оплатить: карта Сбера или Альфы, ВТБ24 или Яндекс.Деньги, а также любая другая российская банковская карта.

Сообщите мне сразу после перевода, пожалуйста, что это были вы.
В некоторых платежных системах не видны данные отправителя.

Collapse )

Хорошего вам августа!