Category: искусство

Category was added automatically. Read all entries about "искусство".

заяц

Владимир Познер о Маршаке и писательстве

Мне позволялось находиться в «лаборатории» Маршака, в его кабинете, когда он писал. Я был свидетелем того, как он работал, как раз за разом правил, перечеркивал, начинал с начала и вновь перечеркивал.

Писательство – дело трудное, это знают все, это, так сказать, общее место; но чтобы понять, насколько оно трудное, надо увидеть муки сидящего за столом. Маршак садился за стол в девять утра и выходил из-за него в девять вечера, он работал как одержимый, доводя себя до полного изнеможения в поисках точного слова, точной рифмы. Самуил Яковлевич уже был на литературном олимпе, ему не требовалось никому ничего доказывать, все, что он писал, печаталось без разговоров. Словом, он мог не стараться. А он трудился на пределе своих возможностей. Художник иначе не может, художник – это... Нет, я и пробовать не буду дать определение, тем более, что это уже сделано бесподобно и точно Уильямом Фолкнером:

«Говоря о художнике, я, конечно, подразумеваю всех тех, кто попытался создать нечто такое, чего до них не существовало, создать лишь с помощью тех инструментов и того материала, которые принадлежат человеческому духу и потому не продаваемы; тех, кто, неважно как, неумело, попытался вырезать на стене окончательного забытья языком духа человеческого: „Здесь был Вася“.

Это, главным образом, и, как мне кажется, по сути дела и есть все, что мы когда-либо пытались сделать. И я полагаю, мы все согласимся с тем, что мы провалились. Что созданное нами не дотягивало и никогда не дотянет до формы, до идеальной мечты, которую мы получили в наследство, которая подгоняла нас и будет подгонять дальше, даже после каждого провала, до тех пор, пока мука нас отпустит и рука, наконец, упадет и замрет».

Эта мука не была чужда Маршаку. Ему потребовалось двадцать лет, чтобы перевести сонеты Шекспира, но мне доподлинно известно: когда эта работа была опубликована и встречена восторженно критикой и читателями, он страдал от осознания того, что не «дотянул» до идеала.

(Владимир Познер, "Прощание с иллюзиями")
заяц

Со-творчество

Повесть, роман, рассказ, поэма – плод вдохновенного труда одного человека, прозаика или поэта, так же как пьеса – плод труда одного человека, драматурга. Но, в противоположность рукописи, книга, так же как, в противоположность пьесе, спектакль, – это результат труда уже не единоличного, а коллективного.

Collapse )

«Я всегда вам верю, п[отому] ч[то] вы дорожите тем же и так же, как я, а со стороны виднее», – писал Л. Толстой другу, которого считал своим редактором. Если редакция состоит из людей, дорожащих «тем же и так же»; если редактор умеет увлечь новой повестью или новой поэмой и художника, и техреда, и корректора; если все они подчиняют себя задаче наиболее совершенного воплощения авторского замысла – издательство создает полноценную книгу, воздействующую на читателя и текстом, и рисунками, и обложкой, и каждой заставкой, и каждой заглавной буквой.

Но как понижается сила воздействия на читателя авторского слова, всего целостного напора художественных средств, когда повесть, роман, рассказ попадает в руки холодные и непрофессиональные, способные лишь к элементарным арифметическим и административным действиям; когда в издательстве нет ни боевого редакционного коллектива, состоящего из людей, дорожащих «тем же и так же», ни коллектива общеиздательского, способного осуществлять замысел редакционный и авторский; когда никакой художнической родственной связи между отделами издательства нет, а есть связь чисто внешняя – общий коридор; когда ни редактор, ни редакция собственного мнения о рукописи не имеют и потому жаждут заимствовать его у других! Работа редактора сводится тогда к посылке рукописи на многочисленные рецензии, к попытке извлечь из противоречивых суждений нечто связное, сгладить противоречия, сблизить противоположности, предъявить это «среднее арифметическое» автору и потом, проведя некую общеобязательную «правку», следить за тем, чтобы принятая рукопись в соответствии с графиком передавалась из отдела в отдел…

Collapse )

Лидия Чуковская, "В лаборатории редактора":
сан-себастьян

Советы. Как найти свой слог. Пабло Пикассо

О работе над своим стилем мы уже говорили. Чтобы найти свое, нужно повторять за теми, кто делает это хорошо. Пикассо поступал так же.



"Выдающимся Пабло считал самое знаменитое полотно Веласкеса – «Менины», восхищаясь тем, как автопортрет художника за работой и отражение в зеркале короля и королевы перекликаются друг с другом в революционном взаимодействии пространства и перспектив. Впечатление от этой работы долгое время не оставляло Пабло, и он написал множество копий с этой картины, но в своей собственной, уникальной манере.

Картины Эль Греко, Гойи и других живописцев продолжали действовать на воображение Пабло на протяжении всей его жизни, и он постоянно использовал эти произведения, вводя их элементы в собственные работы. Он регулярно посещал Прадо и там копировал картины, делал с них наброски. Особенно часто он обращался к «Портрету матадора Пепе Илло» и офорту Гойи из серии «Капричос» под названием «Он хорошо натянут» с изображением Селестины, глядящей на чулки молодой чувственной махи".

(из книги "Юность Пикассо в Париже")
сан-себастьян

Советы. Генри Миллер, Размышления о писательстве

Как-то, отвечая на анкету, Кнут Гамсун заметил, что пишет исключительно с целью убить время. Думаю, даже если он был искренен, все равно заблуждался. Писательство, как сама жизнь, есть странствие с целью что-то постичь. Оно — метафизическое приключение: способ косвенного познания реальности, позволяющий обрести целостный, а не ограниченный взгляд на Вселенную. Писатель существует между верхним слоем бытия и нижним и ступает на тропу, связывающую их, с тем чтобы в конце концов самому стать этой тропой.

Я начинал в состоянии абсолютной растерянности и недоумения, увязнув в болоте различных идей, переживаний и житейских наблюдений. Даже и сегодня я по-прежнему не считаю себя писателем в принятом значении слова. Я просто человек, рассказывающий историю своей жизни, и чем дальше продвигается этот рассказ, тем более я его чувствую неисчерпаемым. Он бесконечен, как сама эволюция мира. И представляет собой выворачивание всего сокровенного, путешествие в самых немыслимых широтах, — пока в какой-то точке вдруг не начнешь понимать, что рассказываемое далеко не так важно, как сам рассказ. Это вот свойство, неотделимое от искусства, и сообщает ему метафизический оттенок, — оттого оно поднято над временем, над пространством, оно вплетается в целокупный ритм космоса, может быть, даже им одним и определяясь. А «целительность» искусства в том одном и состоит: в его значимости, в его бесцельности, в его незавершимости.

Я почти с первых своих шагов хорошо знал, что никакой цели не существует. Менее всего притязаю я объять целое — стремлюсь только донести мое ощущение целого в каждом фрагменте, в каждой книге, возникающее как память о моих скитаниях, поскольку вспахиваю жизнь все глубже: и прошлое, и будущее. И когда вот так ее вспахиваешь день за днем, появляется убеждение, которое намного существеннее веры или догмы. Я становлюсь все более безразличен к своей участи как писателя, но все увереннее в своем человеческом предназначении.

Collapse )
сан-себастьян

Задание 6. Личный персонаж и его бурная внутренняя жизнь

Я заметила, что довольно трудно писать про себя для других.
Особенно если говоришь не о событиях и фактах, а про бурную внутреннюю жизнь.

Причин тут много. Во-первых, кому вообще про меня интересно. Во-вторых, не хочу я личное выставлять. В-третьих, хочется же выглядеть прилично, а расти и одновременно дойти до идеала не получится, рост — это по умолчанию уязвимая позиция, при желании запросто можно уколоть-поддеть-посмеяться. Вот так и не появляются личные истории на свет.

Делюсь личным опытом: помогает персонаж.
Во-первых, это он (а не я) думает.
Во-вторых, а с чего вы взяли, что это из реальной жизни?
В-третьих, это вообще художественное произведение. Идите и напишите свое, а потом нападайте на моего персонажа. Если свободное время останется от раздачи автографов.

Многие из вас знают, что я время от времени пишу истории про дождевого червя Ивана (а потом выкладываю их на фейсбуке и вконтакте). Большинство историй написаны по реальным событиям. Только действующее лицо там не я, а Иван.

image

Вначале истории были полностью из жизни. А потом я «набила руку» и научилась тасовать факты и события так, чтобы еще и художественная ценность присутствовала.

Попробуем?

1. Выберите себе персонаж, героя, желательно смешного и милого.
К вашим услугам улитка Борис, воздушный шар Антонина, кисточка с удлиненным ворсом Иннокентий, фильтр для меркурианской воды Антон и другие существа разной степени правдивости.

2. Возьмите любой факт из случившихся с вами за последнее время. Вспомните свою эмоциональную реакцию на него.

3. Опишите, что случилось с ершиком для печных труб Диогеном и что он внутри себя при этом подумал.
Лучше коротко, чем длинно. Но лучше длинно, чем скучно. Выбирайте :)

4. Историю можно закончить коротенькой моралью-выводом. Как будто черту «Итого» подвести.

И помните! Рассказываете в третьем лице. Сначала про то, что произошло (событие), потом про внутренний мир героя и реакцию (подумал, расстроился, улыбнулся).

Ах, да. Самое главное. Наша цель — получить удовольствие от процесса. Так что не приступайте, пожалуйста, пока не найдется в голове персонаж, про которого и правда захочется написать. Если пока ничего в голову не лезет, лучше идите по делам и вынашивайте по дороге :)

А потом возвращайтесь и напишите!

сан-себастьян

Заклинатели историй

Благодаря мастерским текста я увидела на практике то, во что верила и раньше. Не бывает плохих рассказов и плохих рассказчиков. Каждый может быть автором. Каждая история важна.

История появляется от важности для того, кто ее рассказывает. Она формулируется особым образом: преломляясь через призму рассказчика, его жизненного опыта и приоритетов, его личных страхов и мечт. У истории характер ее автора.

Позже история становится важна для слушателя. Как в зеркало, он заглядывает в нее: похоже на то, что у меня внутри? Здорово! Непохоже? Ого, в мире, оказывается, бывает совсем разное.

Да и заклинатели историй очень разные.


Один рассказывает от земли. Поднимает лист — и в прожилках видит рассказ. Закончив говорить, кладет его в свой гербарий. А там все разложено аккуратно, друг за другом, в растительной гармонии. Узор на морозном стекле споет этому заклинателю песню, песочный бархан — намекнет на роман.

Другой заклинатель говорит о вещах. Выуживает их по очереди из шкатулки: история про брошку (на самом деле — про жадность), повесть про фотографию на паспорт (вернее — о любви). Каждый предмет тянет за собой рассказ, эмоцию, ощущение.

Третий начинает со страсти. Ловит внутри разноцветные всполохи. Любовь! Жар! Ненависть! Страх!
А если прислушаться, то говорит о людях и судьбах.

Четвертый заклинатель говорит как будто о еде, а на деле — о путешествиях, новых впечатлениях, о бесконечной широте жизненного среза. О смелости, желании пробовать, стремлении делиться.

Даже Паустовский, известное дело, писал вроде бы о природе, а на деле — о внимании к жизни, умении слушать, времени спокойствия, о важности окружающего мира.

Вот так то, с чего начинаются истории, не всегда оказывается тем, о чем они. Поэтому можно начинать с чего угодно. К чему у вас лежит душа? О чем вы любите размышлять? О чем приятно думать? Это ваши уникальные хвостики-ниточки. Размотайте клубки, и получатся истории.

И вообще: если из вас еще не сыплются истории, вряд ли их внутри нет. Я с таким еще не встречалась. Истории — как микроорганизмы, живут и строят жилище в человеке, за его счет, с его помощью. От них можно отвлечься, но они не иссякнут.

image

А почему они иногда не идут к заклинателю?

Бывает, привыкнешь слышать совсем другие истории и, сам того не желая, пробуешь копировать то, что тебе не свойственно.

Или как-то стыдно писать о важном и внутреннем, а это и есть самое интересное. Остальное-то скучное. Всем хочется настоящее слушать.

Или хочется раз уж писать, то сразу — шедевр! Без черновиков и редактирования. Так ничего и не начинаешь, если с первой страницы шедевра нету.

Истории — как дикие кошки. Их нужно выманивать, приручать. Не сразу позволяют погладить себя по спине или даже за ухом, если ты неопытный приручатель. Сначала надо налить молока, говорить нежно, улыбаться и понимать: если попробуешь поймать невовремя — ой, поцарапает.

Приручаешь, ждешь, любишь. И тут смотришь: примостилась на коленях и мурлычет. Рассказывает себя. Хорошая история.