Category: еда

Category was added automatically. Read all entries about "еда".

заяц

Творческие тараканы

В пятницу, тем более такую хулиганскую, покажу вам отрывки из переписки участников мартовской мастерской о том, как они относятся к своим творческим тараканам.

**
Каждое задание Мастерской я ждала с большим нетерпением. Думала, вот сейчас заставят мой мозг покипеть, покорпеть и придумать хоть что-то. Главное, фломастер расписать. Первое задание я даже не пыталась выполнить. Тараканы в голове зашуршали: "Ой, что тебе рассказывать о себе? Ни кола, ни двора, ни хоть сколько-нибудь интересной судьбинушки. Гаси свет и ложись спать!". Я так и сделала.

На описании характеров разошлась, накатала чуть ли не целую поэму. Мысленно, конечно. Другие то люди чем провинились, чтобы мучать их своими пастушками с трясущимися коленками? Ударила по тормозам, тараканы в голове выдохнули, но саботаж не простили.

На третий день в голове была устроена генеральная уборка. Мешки с креативом летели с верхних этажей и разбивались вдребезги. Все, что читалось больше 10 лет назад, тараканы сдавали в макулатуру и торжественно сжигали. Я не угадывала даже простейшие лонглайны и в течение дня пришла к выводу, что я туповата. Тараканам этого оказалось мало: "Ты ничего не понимаешь. И тебя никто не понимает, потому что ты ужасно глупая и не умеешь ясно фор-му-ли-ро-вать. Гаси!.." Нет, сразу я не сдалась, но Серую Шейку так никто и не угадал.

И вот сегодня я открыла очередное задание Мастерской в надежде, что возьму реванш за лонглайны. Посидела подумала, погуляла подумала, посмотрела в окно и подумала. Подумала, что мне совершенно нечем поделиться с миром. Тараканы правы, нет у меня захватывающих историй. Придумать их почти нереально, не хватает знаний и опыта. И я решила ничего не писать сегодня, а просто дождаться следующего задания. Успокоила тараканов и вместе мы пошли проведать друзей на фейсбуке. А там и подруги, живущей на Писательских дачах (!) котик Варя принесла тройню, требующую не только молока, но и пиару. И вдруг у меня вырвалось: "Писательские котики. Вдохновение в каждый дом!"

Теперь меня волнует только насколько интересно получилось или совсем не получилось описать банальное, по сути, явление. Ощущение бездарности так просто не проходит, я все еще думаю, что слоганы и заголовки к фотографиям это мой потолок. Тараканы говорят: "Пиши оригинально или не пиши вовсе".
Теперь животные и слоган собирают восторженные отзывы, я описала свое сегодняшнее утро, а мои тараканы рыдают в уголке старой оконной рамы. Но они еще здесь.
aprilmadchen

А как тараканы расшифровывают "оригинальное"?
puho

В идеале, должна быть история. По возможности, увлекательная, событийная. Если вулкан не извергается, я не оказываюсь на льдине посреди океана и не разоблачаю банду преступников, то можно взять бытовое, но тогда положено: а) рвать душу; б) делать это стильно. Стилистика текста для тараканов священна. Можно написать, как напилась в баре, но чтоб стильно! С хлесткими выражениями, юмором. Я думаю, мои тараканы даже из института Горького мало кого выпустили бы с дипломом :)
aprilmadchen

"Стилистика текста для тараканов священна" — супер! Я повешу это на свою пробковую доску, куда прикалываю разные красивые вещи))
boablanc

Collapse )
сан-себастьян

Хемингуэй. Как пишется в кафе

Я прошел мимо лицея Генриха Четвертого, мимо старой церкви Сент-Этьен-дю-Мон, по продутой ветром площади Пантеона, свернул направо и вышел наконец на подветренную сторону бульвара Сен-Мишель и по нему, мимо Клюни и бульвара Сен-Жермен, добрался до площади Сен-Мишель, где знал хорошее кафе.

Это было приятное кафе, теплое, чистое, приветливое, и я повесил свой плащ сушиться, положил свою поношенную шляпу на полку над скамьей и заказал кофе с молоком. Официант принес кофе, я вынул из кармана блокнот и карандаш и начал писать. Я писал о Мичигане, и, поскольку день был холодный, дождливый, ветреный, такая же погода была в рассказе. И в детстве, и в юности, и взрослым я видел, как кончается осень, и писать об этом в одном месте было лучше, чем в другом. Это называется пересадить себя, так я думал, и людям иногда это так же необходимо, как другим растущим организмам.

Но в рассказе ребята пили, мне тоже захотелось, и я попросил рома «Сент-Джеймс». Он показался вкусным в этот холодный день, и я продолжал писать, мне было хорошо, и добрый мартиникский ром согревал тело и душу.

В кафе вошла девушка и села отдельно за столик у окна. Она была хорошенькая, со свежим, как только отчеканенная монета, лицом, с гладкой благодаря дождю кожей и черными как вороново крыло волосами, наискось срезанными над щекой.

Я смотрел на нее, она меня беспокоила и очень волновала. Мне хотелось поместить ее в рассказ или еще куда-нибудь, но она села так, чтобы наблюдать и за улицей, и за входом, — я понимал, что она кого-то ждет. И продолжал писать.

Рассказ писался сам собой, и мне было трудновато поспевать за ним. Я заказал еще рома «Сент-Джеймс» и посматривал на девушку всякий раз, когда отрывался от письма или затачивал точилкой карандаш, с которого на блюдце под моим стаканчиком опадала кудрявая стружка.

Я увидел тебя, красотка, думал я, и теперь ты моя, кого бы ты ни ждала, и пусть я больше никогда тебя не увижу, ты принадлежишь мне, и Париж принадлежит мне, а я принадлежу этому блокноту и этому карандашу.

Я вернулся к письму, глубоко погрузился в рассказ и потерялся в нем. Теперь писал я, он не сам писался, и я уже не отрывал глаз от бумаги, забыл о времени, о том, где я, и больше не заказывал рома «Сент-Джеймс». Потом рассказ закончился, и я почувствовал сильную усталость. Я прочел последний абзац, поднял голову и посмотрел, где девушка, но ее уже не было. Надеюсь, она ушла с хорошим человеком, подумал я. Но мне было грустно.

Я закрыл блокнот с рассказом, засунул во внутренний карман и попросил у официанта дюжину португальских устриц и полграфина сухого белого вина. Дописав рассказ, я всегда чувствовал опустошенность, было грустно и радостно, как после любви в постели, и я не сомневался, что получился очень хороший рассказ, хотя окончательно в этом уверюсь, когда прочту его завтра.

Эрнест Хемингуэй, «Праздник, который всегда с тобой»
сан-себастьян

Личный пример. Копирайтинг как тренировка для писателя, часть 2

(начало в предыдущей записи)

Дороти Сэйерc

Дороти Сэйерc — английская писательница, известная детективными романами.

В своем письме родителям, подписанном 1922 годом, она написала: «У меня нет ни малейшей идеи насчет того, стоит ли мне заниматься этим бизнесом». В тот момент она находилась в Лондоне и проходила испытательный срок длиной в месяц в рекламном агентстве Benson's.

Вскоре Сэйерс получила постоянную работу, повышенную зарплату и личный офис на верхнем этаже агентства. «Она была полностью вовлечена в игру словами, — отмечает в своей биографии Джеймс Брабазон. Всегда, когда она ходила в паб со своими коллегами, она надевала значок "Сдувателей Пены" — объединения людей, пьющих пиво.

Сэйерс написала несколько рекламных слоганов для бутербродных ингредиентов, например маргарина и горчицы от Sailor Savouries. В очередном письме своим родителям от 1923 года она пишет: «И снова горчица! Просто удивительно сколько рекламы посвящено горчице. Что ж, давайте хоть немного понадеемся, что это скоро кончится».

Но оно не закончилось. Более того, создание «Горчичного клуба» — одной из самых популярных рекламных кампаний того времени — заняло у нее следующие шесть лет. Рожденный в междусобойной шутке самой Сэйерс и ее будущего мужа, клуб описывался в рекламном плакате следующим образом:





Горчичный клуб (1926) был основан под начальством барона де Бифа из Портерхаусского колледжа Кэмбриджа. Это охотничий клуб, поскольку его члены всегда собираются на мясо. Это политический клуб, поскольку его члены находят, что либеральное использование горчицы сохраняет труд в пищеварении, а к здоровью они относятся консервативно. Это также и карточный клуб, но его членам разрешено играть только на маленький стейки».




Во всей кампании чувствовался почерк Сэйерс: от ее придуманных персонажей (таких как, например, секретарь клуба Мисс Пи Щевар или лорд Бэйкон Кукхэм) до проспекта, в котором основателем клуба назывался бог медицины Эскулап.

Этот выдуманный клуб стал настолько популярным, что к началу войны насчитывал более полумиллиона живых членов.

Также Сэйерс работала над знаменитой звериной серией плакатов для Guiness. Именно писательнице принадлежит концепция и оригинальный джингл.

В 1930 году Сэйерс покинула агенство для того, чтобы заняться только литературой. К тому времени она опубликовала пять произведений и коллекцию рассказов.

Работа в сфере рекламы повлияло на ее дальнейшие работы. Сюжет книги «Убийство должно рекламировать» сфокусирован на загадочной смерти копирайтера, упавшего с винтовой железной лестницы.

Дон Делило

Как Рушди, американский писатель-постмодернист Дон Делилло работал в Ogilvy & Mather (правда, в нью-йоркском, а не лондонском офисе). После работы на агентство в течение пяти лет, он бросил это дело, и, по его словам, «сел на корабль своей настоящей жизни».

Де Лилло всегда придерживался мнения, что «его опыт рекламного писателя… мало что объясняет в его карьере», но следы этого опыта заметны в его романах. особенно в самом первом под названием «Американца». Он начал писать его через три года после того, как ушел из Ogilvy & Mather. Много из того, что он не мог сказать, пока работал в агентстве, он выразил в произведении. Например, главный герой, рекламщик Клинтон Белл, заявляет, что «телевидение — электронная форма упаковки».

В другой сцене сын Белла спрашивает его: «Почему все рекламщики пытаются куда-нибудь вырваться? Они все хотят построить свои собственные шхуны, доска до доской, и отправиться в Тасманово море. Я знаю копирайтера из Creighton Insko Dale. Однажды за обедом он начал рыдать».

Джозеф Хеллер

Джозеф Хеллер — американский прозаик, известный своим антивоенным романом «Уловка-22».

В 1953 году он работал копирайтером на нью-йоркскую фирму Merrill Anderson, а чуть позже устроился промо-копирайтером в Time.

Однажды он удачно использовал образ Черной королевы из старого издания «Алисы в Зазеркалье» и цитату «Приходится бежать со всех ног, чтобы только остаться на том же месте». Он добился того, чтобы производитель матрацов Simmons купил рекламу в Time. Этот успех принес ему первую прибавку.

Через четыре года, во время перехода на должность менеджера по продажам в McCall's, он закончил свою книгу «Уловка-22». Спустя два года она бестселлером, продавшись более чем двумя миллионами экземпляров (каждая из которых, по подсчетам Хеллера, приносила своему автору не более трех-четырех центов, что по сегодняшним реалиям составляет около полумиллиона долларов).

Потребовалось еще полтора года для того, чтобы киношники купили права на экранизацию произведения за $100 тысяч, а Хеллер наконец-то покинул мир рекламы.

Хелен Герли Браун

Когда ей было 31, будущая писательница и редактор журнала Cosmopolitan работала всего-навсего секретарем в агентстве Foote, Cone & Belding. Именно в тот момент она выиграла конкурс журнала Glamour за титул «Девушка со вкусом». Победа подарила ей поездку на Гавайи, небольшой статус знаменитости и возможность продвинуться до копирайтера.

При этом карьера в копирайтинге не была истинной целью Браун: она просто хотела выиграть этот конкурс. «Я чувствовала, что мне лучше не говорить, что я просто хочу быть секретарем, потому что они явно не это хотели услышать. Поэтому я сказала, что люблю писать тексты», — вспоминала она позже.

Браун металась между столом секретаря и копирайтера в течение трех лет. Ее босс обнаружил, что ему некем ее заменить (позже он признал, что по этой причине он и не отправлял ее на повышение).

Но ее чувство текста и понимание женщин привело к тому, что ее переманило другое агентство, предложив в два раза больший оклад. Там она написала слоганы для Max Factor:


  • «Быть ангелом большую часть времени — это мило, но сегодня вам нужно позволить своим глазам раскрыть самую безрассудную вашу сторону. Позвольте им стать глубокими, темными и дьявольскими. Позвольте им стать распущенными и испорченными»;

  • «Сегодня вам нужно быть еще красивей, чем обычно. Вы должны быть настолько красивыми, чтобы ваше зеркало еще несколько лет говорило бы вам, что лучшее слово для вас —„привлекательная“. Пуф! Сегодня вечером вы будете красивой!».

В течение десятилетия Браун стала самым высокооплачиваемым копирайтером западного побережья и получила за свои работы несколько наград.

Свои статьи она постоянно отправляла в Glamour, Playboy и Esquire, но без успеха. Затем вышел ее бестселлер «Секс и одинокая девушка» и Браун покинула мир рекламы, заняв место главного редактора Cosmopolitan.

источник: http://siliconrus.com/2015/07/writers-copywriters

сан-себастьян

Задание 41. Шуршим фантазией

Заканчивается май. Завтра начнется лето. То есть сегодня такая крупная весенняя пятница.
Сегодня мы, по старой доброй пятничной традиции, испечем историю для вдохновения. Не такую серьезную, как в другие дни!


Утренний ползун вам в поддержку. Он ползет навстречу лету!

Сегодняшнее задание:

Напишите историю, в которой будут СТРАННЫЕ ЭПИТЕТЫ. Например, “березовые глаза” или “синеватое настроение”. Или “кофейный холод”. Или “шершавое недоумение”.

Самое удивительное получится, если сама история окажется совершенно реальная и простая. Вот только написана она будет языком чуть сбрендившего компьютера, подставившего несовпадающие по смыслу прилагательные.
На ваш выбор: брать подходящие, просто выпадающие из контекста? (например, “он устал, как молот вместе с наковальней”) или совершенно нелогичные, бросающие в жар, удивительно-странные? (например, “она пела, как пачка кефира”).

Настроения вам!
сан-себастьян

Задание 9. Структура и декомпозиция

Многие из участников мастерских просили обратить внимание на структуру, поэтому попробуем копнуть эту гору информации. Но по-прежнему из зоны комфорта, чтобы не уронить случайно всю гору себе на неподготовленные плечи. О том, какого размера для этого брать лопатку из сарая на заднем дворе, сейчас расскажу.


Сегодняшнее задание!

1. Возьмите, пожалуйста, любой из своих текстов.

2. Обнажите у него скелет-структуру и запишите. Или зарисуйте. И покажите в комментариях, что получилось. Необязательно, чтобы это был серьезный шаблон вроде "введение-кульминация-заключение". Можно и более свободно подойти к вопросу.

Например, вот эту историю про дождевого червя Ивана я бы записала так:


  • решение

  • выполнение

  • неудача

  • откладывание действий

  • все само завертелось

Collapse )
сан-себастьян

Задание 8. Скорость и настроение текста

Продолжаем раскапывать в тексте разные подводные течения и подводные камни, чтобы наша работа над ним становилась все более профессиональной.

Очень помогает в этом смысле наблюдать за другими писателями. Мы в мастерской текста учимся по текстам друг друга, но можно учиться у других писателей и без их ведома :)

Как-то я стала сравнивать между собой по форме и формату изложения две книжки Эрленда Лу, популярного норвежского писателя. Вы наверняка о нем слышали, он большой экспериментатор.

Вот сравните сами длину и составность предложений в двух его книгах:

Collapse )

В разговоре мы обмениваемся с собеседником не только конкретным значением слов, но и... жестами, интонацией, выражаем позой и мышцами лица свое отношение к тому, о чем говорим.

И в тексте у нас есть в качестве выразительного инструмента не только слова.
Настроение героя, его особенности и привычки показывает не только описание внешности или упоминание того факта, что он время от времени покашливает в кулак.

Есть инструмент под названием “предложение”. А еще есть инструмент под названием “абзац”. Выше, под катом, приведены примеры того, как автор при разных творческих задачах по-разному использует эти инструменты, добиваясь совершенно разного звучания. Потренируемся и мы с вами :)

Напишите, пожалуйста, историю. Скажем, про лучшую страну на свете. Или про лучшего друга. Про что-то важное и ценное.

Collapse )

сан-себастьян

Советы. Про качественную оценку текста

В ходе очередной мастерской текста я отметила, что некоторые участники, когда я выдаю им задание, ждут от меня оценки. И сердятся, если я этого делать не хочу. Как в школе. Приходилось стараться, чтобы заработать пятерку. Даже такие слова в мастерской встречались: написать «хорошо».

Но это же невозможно: оценивать текст такими куцыми словами, ставить зачет или незачет переживаниям и мечтам!

Ваш текст живой, его нельзя оценивать характеристиками качества, это попахивает генеральским тщеславием того, кто в определенной ситуации встал на позицию эксперта. Сколько раз издательства отказывали Джоан Роулинг до того, как сага о Гарри Поттера все-таки была напечатана? И каждый раз наверняка это были люди, искренне верящие, что могут «оценить качество текста».

Еще куда ни шло ставить оценки на вступительном экзамене в институт. Там надо как-то выбрать, кого пропустить дальше, и без сравнительных характеристик невозможно.

Но у нас мастерская текста, где нет победителей и проигравших, есть только всеобщая, захватывающая с головой, радость творения. Счастье от того, что есть повод написать что-нибудь... круг людей, которые прочтут и будут рядом... советы «я бы еще написал вот так по-другому» или «вот здесь зацепило, а вот здесь нет, надо подробнее описать, как именно болела коленка».

image

Для того, чтобы «писать качественно», такую формулировку тоже видела в комментариях к мастерской, всего-то и нужно: писать каждый день.

Как говорил фотограф Картье-Брессон, «твои первые 10 000 снимков — самые ужасные».

Collapse )

сан-себастьян

Заклинатели историй

Благодаря мастерским текста я увидела на практике то, во что верила и раньше. Не бывает плохих рассказов и плохих рассказчиков. Каждый может быть автором. Каждая история важна.

История появляется от важности для того, кто ее рассказывает. Она формулируется особым образом: преломляясь через призму рассказчика, его жизненного опыта и приоритетов, его личных страхов и мечт. У истории характер ее автора.

Позже история становится важна для слушателя. Как в зеркало, он заглядывает в нее: похоже на то, что у меня внутри? Здорово! Непохоже? Ого, в мире, оказывается, бывает совсем разное.

Да и заклинатели историй очень разные.


Один рассказывает от земли. Поднимает лист — и в прожилках видит рассказ. Закончив говорить, кладет его в свой гербарий. А там все разложено аккуратно, друг за другом, в растительной гармонии. Узор на морозном стекле споет этому заклинателю песню, песочный бархан — намекнет на роман.

Другой заклинатель говорит о вещах. Выуживает их по очереди из шкатулки: история про брошку (на самом деле — про жадность), повесть про фотографию на паспорт (вернее — о любви). Каждый предмет тянет за собой рассказ, эмоцию, ощущение.

Третий начинает со страсти. Ловит внутри разноцветные всполохи. Любовь! Жар! Ненависть! Страх!
А если прислушаться, то говорит о людях и судьбах.

Четвертый заклинатель говорит как будто о еде, а на деле — о путешествиях, новых впечатлениях, о бесконечной широте жизненного среза. О смелости, желании пробовать, стремлении делиться.

Даже Паустовский, известное дело, писал вроде бы о природе, а на деле — о внимании к жизни, умении слушать, времени спокойствия, о важности окружающего мира.

Вот так то, с чего начинаются истории, не всегда оказывается тем, о чем они. Поэтому можно начинать с чего угодно. К чему у вас лежит душа? О чем вы любите размышлять? О чем приятно думать? Это ваши уникальные хвостики-ниточки. Размотайте клубки, и получатся истории.

И вообще: если из вас еще не сыплются истории, вряд ли их внутри нет. Я с таким еще не встречалась. Истории — как микроорганизмы, живут и строят жилище в человеке, за его счет, с его помощью. От них можно отвлечься, но они не иссякнут.

image

А почему они иногда не идут к заклинателю?

Бывает, привыкнешь слышать совсем другие истории и, сам того не желая, пробуешь копировать то, что тебе не свойственно.

Или как-то стыдно писать о важном и внутреннем, а это и есть самое интересное. Остальное-то скучное. Всем хочется настоящее слушать.

Или хочется раз уж писать, то сразу — шедевр! Без черновиков и редактирования. Так ничего и не начинаешь, если с первой страницы шедевра нету.

Истории — как дикие кошки. Их нужно выманивать, приручать. Не сразу позволяют погладить себя по спине или даже за ухом, если ты неопытный приручатель. Сначала надо налить молока, говорить нежно, улыбаться и понимать: если попробуешь поймать невовремя — ой, поцарапает.

Приручаешь, ждешь, любишь. И тут смотришь: примостилась на коленях и мурлычет. Рассказывает себя. Хорошая история.