Мастерские текста (masterskietexta) wrote,
Мастерские текста
masterskietexta

Categories:

Рэй Брэдбери о писательстве

Каждое утро я вскакиваю с постели и наступаю на мину. Эта мина – я сам. После взрыва я целый день собираю себя по кусочкам.

Принято считать, что писательство – это тяжелый, мучительный, ужасающий труд, кошмарное занятие. Но дело в том, что мои истории вели меня по жизни. Они звали, я шел на зов. Они подбегали и кусали меня за ногу – я отвечал тем, что записывал все, происходящее во время укуса.

Писатель обязан быть прежде всего одержимым. Его должно лихорадить от жара и восторга. Без этого горения ему лучше заняться чем-то другим – собирать персики, рыть канавы; видит Бог, это будет полезнее для здоровья. Как давно вы сочинили рассказ, в котором ваша истинная любовь или истинная ненависть, так или иначе, вылилась на бумагу? Когда вы в последний раз отважились высвободить свое нежно любимое пристрастное мнение, чтобы оно било в страницу, как молния? Что у вас в жизни – самое лучшее, а что – самое худшее, и когда вы уже удосужитесь поведать об этом миру, шепотом или во весь голос?

Когда меня спрашивают, где я беру идеи, я смеюсь. Это так странно: мы так заняты тем, что рыщем снаружи в поисках способов и путей, что нам некогда заглянуть внутрь.

Если вы собираетесь убедить читателя в том, что он и вправду попал в созданный вами мир, вам нужно воздействовать на все его органы чувств поочередно: цветом, звуком, вкусом, фактурой. Если читатель чувствует солнечное тепло у себя на коже, чувствует, как его рукава развеваются на ветру, значит, полдела готово. Самые невероятные истории можно сделать правдоподобными, если читатель – всеми своими чувствами – ощущает себя в гуще событий. Значит, ему не удастся остаться в стороне. Ему волей-неволей придется участвовать.

Читайте авторов, пишущих так, как мечтаете писать вы сами, мыслящих так, как вам самим хочется мыслить. Но читайте и тех авторов, которые мыслят не так, как вы, или пишут не так, как хотелось бы писать вам – для того, чтобы получить стимул посмотреть в том направлении, куда вы и не взглянули бы многие годы.

Чтобы кормить свою Музу, нужно самому с детства испытывать вечный голод – неутолимое желание жить. Если у вас было не так, начинать уже поздновато. Но лучше поздно, чем никогда. Ну что, вы готовы?

Кормление Музы представляется мне бесконечной погоней за увлечениями и привязанностями, проверкой этих привязанностей на предмет соответствия с твоими теперешними и будущими потребностями, движением от простейших фактур – к более сложным, от наивных – к более искушенным, от кондовых – к интеллектуальным.

Я слышал, как простые фермеры рассказывают о своем самом первом урожае пшеницы на первой ферме после переезда из другого штата, и если это говорил не Роберт Фрост, то его брат, пусть даже и пятиюродный. Я слышал, как машинисты рассказывают об Америке в духе Томаса Вулфа, который исколесил всю страну на своем авторском стиле, как они сами разъезжают по ней на своих локомотивах. Я слышал, как матери рассказывают о долгой ночи после рождения их первенца, когда они боялись, что могут умереть вместе с ребенком. Я слышал, как бабушка рассказывала о своем первом бале в семнадцать лет. И все они, воспламенившись душой, стали поэтами.

Текст рождается из непреходящего любопытства ко всем видам искусства: от плохих радиопостановок до хорошего театра, от детских стишков до симфонии, от хижины в джунглях до «Замка» Кафки – рождается умение отсеивать лишнее, находить правду, пробовать ее на вкус и сохранять для последующего употребления. Быть сыном своего времени означает уметь делать все перечисленное. И не отворачивайтесь ради денег или тщеславия от всего, что собрали за жизнь.

Нам всем нужно, чтобы кто-то, кто старше, мудрее и выше нас, сказал, что мы все-таки не безумцы и то, что мы делаем, это нормально. Нормально, черт побери, замечательно! Ведь так легко засомневаться в себе: как посмотришь вокруг, на сомкнувшихся в едином мнении других писателей, других интеллектуалов, так и зальешься краской виноватого стыда.

Многие люди, когда им исполняется четырнадцать или пятнадцать, избавляются от своих детских любовей, от своих первых интуитивных увлечений, отвергают их поочередно, и когда эти люди становятся взрослыми, в них уже не остается веселья, упоения, пыла и вкуса к жизни. Их осуждают другие, и они сами себя осуждают и тем самым вгоняют себя в смятение.

Вся моя творческая активность, все мое развитие, все мои новые работы и новые любови вышли из той первозданной детской любви к чудовищам, которая открылась во мне в пять лет и которую я бережно сохранил и в двадцать, и в двадцать девять, и в тридцать лет.

Именно с этого и началась моя карьера писателя-фантаста. Я больше никогда не слушал тех, кто насмехался над моим увлечением космическими полетами, цирками или гориллами. Если что-то подобное происходило, я забирал своих динозавров и выходил из комнаты.

На протяжении десяти лет я сочинял, как минимум, один рассказ в неделю, почему-то догадываясь, что однажды настанет день, когда я все-таки перестану себе мешать, и все станет получаться само собой.

Когда мне было двадцать с небольшим, я жил по следующему расписанию. В понедельник, с утра пораньше, я делал первый набросок нового рассказа. Во вторник я его правил. В среду правил опять. В четверг правил снова. В пятницу выправлял еще раз. В субботу, с полуденной почтой, я отправлял в Нью-Йорк шестой, и окончательный, вариант. А в воскресенье? В этот день я обдумывал все безумные идеи, дравшиеся за мое внимание.

Если перебрать все мои рассказы, там найдется всего лишь один или два, написанных по горячим следам происходивших со мной событий. Почти всю жизнь я отчаянно сопротивлялся, когда меня посылали куда-нибудь проникаться местным колоритом, «впитывать» нравы туземцев, пейзажи и впечатления. Я давно понял, что не могу мыслить прямолинейно, что почти всю работу по «впитыванию» выполняет мое подсознание и что может пройти много лет, прежде чем на поверхность всплывут впечатления, готовые к использованию.

Чем больше я делал, тем больше мне хотелось делать. Ты становишься жадным. Тебя лихорадит. Тебя опьяняет работа. Ты не спишь по ночам, потому что идеи – твои собственные чудовища – рвутся на волю и заставляют тебя ворочаться с боку на бок. Это замечательный образ жизни.

РАБОТАЙ. Это первая надпись. РАССЛАБЛЯЙСЯ. Это вторая. А вот и последняя, третья: НЕ ДУМАЙ!

Чувство профессиональной неполноценности зачастую отражает истинное неумение, происходящее просто из недостатка опыта. А значит – работайте, набирайтесь опыта, чтобы чувствовать себя свободно в писательстве, как рыба в воде.

Мы никогда не простаиваем без дела. Мы – чаши, которые наполняются постоянно, без лишнего шума. Фокус в том, чтобы понять, как наклонить эту чашу и излить в мир красоту.

источник: Рэй Брэдбери, "Дзен в искусстве написания книг"
Tags: писательство, цитаты
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 2 comments