Мастерские текста (masterskietexta) wrote,
Мастерские текста
masterskietexta

Как мы пишем? Истории из апрельской мастерской текста, часть 2

**
Бобер Егор не мог прожить без букв ни дня. Все знали, что он немного подслеповат, но слепота его была очень избирательна – бобер мог не заметить большую картинку о том, что это дерево нельзя грызть, но никогда не пропускал объявления со словами. Например, он точно знал, что 1-ый понедельник месяца в магазине «Водное счастье» – сандень, и что «Время работы – с-до». Цифры, правда, он никак не мог запомнить. Бобер порой и рад был бы не перечитывать, что акция, распродажа, новый набор, не прислоняться, мы открылись, но буквы нахально лезли прямо в глаза и против воли складывались в слова.

Как-то раз, когда бобер Егор плыл с работы домой и в сотый раз прочитал давнюю надпись на камушке: «Свежая вобла! Только у нас!», он призадумался. «Быть может, еще кому-то надоело читать каждый день одно и то же? Я ведь не один такой?». Бобер сделал еще несколько гребков, и тут его осенило: «Я напишу свое объявление! Оно будет самым красивым, и я найду друзей, с которыми обсужу новинки бобро-тературы!»

Не мешкая, он завернул в ближайший магазин и долго-долго бродил по нему, пока не выбрал 3 самые красивые ручки, 2 маленьких и один большой блокнотик, простой карандаш, точилку, фломастеры и набор цветной бумаги на всякий случай.

И вот, уже полчаса бобер сидел за письменным столом перед исчерканным листом и отчаянно терзал последнюю ручку, которую еще не успел перегрызть. «Не надоело читать?», «Обуздай свои глаза!», «Буквы кушать не просят», «Искусство не видеть» и еще десяток подобных заголовков был безжалостно забракован. Веточка осины из холодильника и перемещение на диван тоже никак не помогли. Бобер взял карандаш и по очереди попробовал бумагу из всех трех блокнотиков. Ничего.

- Это что ж такое получается? Неужто мне теперь весь век чужие объявления читать, да без друзей жить? – приуныл бобер. Больше он не мог придумывать – приближалась ночь, а ему еще нужно было составить план на завтра. Вздохнув, он надел свой любимый серый водоплавательный костюм и направился в ближайшее кафе «У кувшиночки» - ужинать и писать план. Но, не теряя надежду все-таки придумать и объявление, в этот раз он старался смотреть не только на буквы по дороге, но и на мир вокруг.

- Ух ты! Два флага, прямо как бразильский карнавал! Это же ярко и задорно! Хм, надо как-то добавить Бразилию в объявление, ведь красиво же! Самба-а-а-а! Ой, машина как скрипит, кстати, надо себе витаминок купить… Хотя настроение у меня и так бодрое – буду писать по настроению, не хочу себе новое выдумывать, мне это нравится…
Так-с. А кто у нас будет герой? Ведь бобер – это же так обычно… Может, от имени доски? Мол, не зря меня срубили, читайте книги! Глупо как-то… О! Лисичка! Пусть будет Лисичка, с пушистым хвостом, как этот газон. Хотя нет, какой же герой в
объявлении?
Теперь стиль. Пелевин? Слишком сложно. Паустовский? Слишком скучно.
Достоевский? Мрачно! Набоков? Хм, а как передать его стиль в трех строках? И вообще, кто у нас на плотине Набокова читал? Может, они, конечно, и не читали, но клубничку любят!

Бобер не заметил, как почти долетел до кафе. Он распрямил спину и снова перестал видеть все вокруг. Он твердо знал, что раз у него появились идеи, он обязательно напишет свое Объявление!

… Вкусный кофеек уже давно остыл, но бобру было все равно. Высунув язык от старательности, он гордо предвкушал, как весь город и даже те, кто не умеет читать, обрадуется его Объявлению. Правок и всяких стрелочек на листе было уйма, но наш герой не терялся. Наконец, работа была закончена.

Перечитав свое творение дважды, поправив шероховатости и убрав лишнее, бобер довольно вздохнул. Да, конечно, не идеально, да, если бы у него было больше времени, он бы написал лучше, но в конце концов! Он ведь так старался!

На завтра на камушке у самой главной плотины красовалось: «Спешите! Все 33 готовы исполнить ваши самые яркие фантазии! Смажь свои глаза! Не скрипи, а читай и пиши! Добро пожаловать в наш клуб любителей букв!»

…Рабочий день закончился всего 10 минут назад, а бобер Егор в солнечных очках уже лениво пролистывал газетку, сидя прямо напротив своего Объявления. Ему-то, конечно, было все равно, но вдруг телевидение приедет и не будет знать, кто автор?!..

**
Если меня кто-то спросит, как я пишу, я отвечу, что это очень просто из-за того, что я пишу только то, что действительно со мной произошло. Я чувствую, что все мои истории живут в области груди. Как только появляется тема для написания, как тут же кто-то стучится из груди и требует выйти наружу. Мое дело - сразу записать, не откладывая в долгий ящик.

Какая именно история идет на роды, я знаю сразу, в долю секунды. Затем я должна ее поносить, покружить и внимательно выслушать. Роды – дело совсем непростое. Пока я хожу и ношу ее, история движется в моем теле и рассказывает мне весь алгоритм и о том, как она хочет жить и выглядеть на бумаге. Когда история родилась, дальше она просит ее прихорошить: умыть, причесать, распутать волосы, может, бантик привязать или ногти постричь.

Я это делаю с удовольствием. Хотя это занимает у меня уйму времени и сил. Да, роды закончились и начался кропотливый труд. Какая-то история капризная, какая-то не очень, кто-то требует больше внимания и понимания, кто-то просто доволен тем, что появился на свет. Я уже как мать смотрю, чего хочет мой малыш.

Когда история рождается из моей фантазии, роды слегка затруднены. Я много хожу, думаю, стараюсь вытащить что-то, но фантазия крутит носом и требует гораздо больше сил. Тем не менее, когда я вижу своего вымышленного героя, строю с ним доверительный союз: мы вместе смеемся, плачем и он мне рассказывает что и как написать. Как любая мать, я насильно наделяю героя многими чертами, какими обладаю сама.

Бывают истории, которые живут не во мне, но они настойчиво просят увидеть их, почувствовать и записать. Эти истории я вижу как в кино. Я медленно тяну невидимый канат на себя. С героем я плачу, страдаю, передаю его мысли и идеи. Такие гости захаживают ко мне нечасто, только когда я в полном покое и совсем внутри себя.

Есть герои, которых я никогда не понимала, но знакома с ними хорошо. Когда я пишу о них, я начинаю угадывать их мысли и чувствовать их настроение. Как будто я в их теле, как будто я знаю, чего они хотят.

Недавно я словила себя за тайной слежкой. Мы с приятельницей обедали в придорожном кафе, а я, как Шерлок Холмс, ловила каждое ее движение. Я следила, как она рисует круги вилкой, перед тем как захватить салат. После того как салат был на вилке, она рисовала уже полной вилкой небольшой круг и забрасывала еду в рот точно так люди выбрасывают мусор в мусоропровод. Во время еды в ней боролось желание поговорить с льющимися эмоциями через машущие руки, но она сталкивалась с реальностью, что у нее полный рот.

Я стала думать: «Зачем мне все это надо? Ловить ее движенья, чувствовать ее ритм?». И поняла, что уже пишу книгу, она уже живет во мне, быть может зародыш вырастет когда-то, а может и умрет из-за недостатка сил. Я вспомнила, что моя мама всегда меня корила, что на переговорах я безпардонно читаю людей как книгу. Она шептала мне: «Выключи фазы! Людям неудобно под взглядом твоих пытливых глаз!». Привычка сканировать и делать выводы осталась, даже когда я в чужой стране: читаю мысли по кончикам пальцев и нахожу эмоции в складках губ. Потом они кружат хороводы, пытаясь меня опьянить, а я, опьянев, переношу все на бумагу.

Когда я пишу истории о людях, мне кажется, что я ныряю под воду и там живу. Я пишу, заплываю все глубже и глубже, иногда сбиваю дыхание, иногда теряю связь с реальностью и мне тяжело всплывать наверх и возвращаться в семью.

Но для меня писать стало необходимостью. Я пишу, как дышу. В каждом я вижу героя, хочу его нарисовать на бумаге с помощью букв и вдохнуть в него жизнь через свое перо. Мне важна империя, где правят эмоции, переживания, душа переживает свои странствия, борется с демонами и находит свой путь. Я люблю странствия исключительно с выводами и результатами, иначе не вижу смысла марать лист.

Когда я пишу, я путешествую во времени, на другие планеты, вижу образы тех, кого давно уже нет в живых. Вижу краски, аллегории, символы. Для меня это целый мир. Я в нем дышу и живу...

**
- Баба-Яга, а расскажи, как ты пишешь?

- Как я пишу? Да как грибы собираю... О! Честно говоря, мой процесс сбора грибов логикой постичь никто не может. Научилась в детстве, и прихожу с пустой корзинкой очень редко. Ну, "постичь не может" это я про наблюдающих за моими стараниями, конечно. Они просто не поняли, что постигать его нужно чуйкой.

То я, на всей скорости моей бешеной ступы, проношусь над лесом, минуя все известные грибные места, затем опускаюсь и в самом неожиданном месте нахожу грибы. А то иду-бреду, не спеша, нога-за-ногу и долго, прилежно заглядываю под каждый кустик и... тоже набираю полную корзину. А все дело в чуйке, да еще в умении обращать внимание на знаки.

Ну, а с текстами и героями так - сначала замысел. Это я как-будто настраиваю кораблик своего внимания. Потому запускаю этот замысел в море-океан. Там он как магнит притягивает идеи. Кстати, очень важно мужичка одного, капитана замысла (и кораблика), вовремя позвать обратно. Платочком красненьким помахать. Иногда он долго и далеко заплыл, как я в первом случае с грибами. А иногда - совсем рядом: вот только запустила и уже пора звать. Если не позову - улов пропадет. То есть он наловит такую кучу всего, что мое внимание переключится и все идейные зверики, им наловленные, разбегутся.

Когда уже из океана бессознательного идеи извлечены, то сюжет складывается сам - только садись и записывай. Раньше писала только ручкой, сейчас приноровилась сразу на компьютере настукивать. Постоянным остается то, что пишу и улыбаюсь. Это Леночке спасибо за приятную установку.
Зверики-идеи в сюжете живо играют и скачут, от этого своеобразная атмосфера складывается. Я им разрешаю делать, что хочется. Они ведь растут и развиваются в текстах. Пусть будут счастливые!

**
Как пишутся мои истории, сказки, повествования?

Первое, на что уходит много времени, определиться с идеей, решиться, о чём написать. С фантазией у меня напряжёнка, поэтому использую фрирайтинг, факты из жизни: моей или моего окружения. В каждом повествовании лежат реальные события, переживания, проживание, эмоции, которые случились в моей жизни.

Пишу всегда поздно, чаще ночью. Пробовала в другое время, но опять вернулась к вечернему. У меня был опыт перепрограмирования себя в кругу единомышленников на флешмобе "Из совы в жаворонка". Три месяца я легко жила в новом для себя режиме, но с приходом осени вернулась в стан "сов". Привычка не прижилась.

Пишу в блокноте Evernote и потом переношу сюда. Сначала описываю событие, затем приходит вдохновение и реальное смешивается с желаемым. На следующий день перечитываю написанное и редактирую. Убираю, добавляю, переставляю местами. И только через сутки опубликовываю.

Стараюсь выгнать со двора перфекционизм, а он, как незваный гость, то в калитку, то в окно, то через забор, то под моей юбкой снова проникает в мой дом.

А я настырная. Делаю, переделываю, переписываю, получаю обратную связь, анализирую и с учётом этого опыта вновь делаю. Становлюсь откровеннее, раскованней.

Главное: мне нравится процесс, моё состояние полёта, результат. А если учесть, что истории начала робко писать менее года назад, вырастают крылья.

**
- Вам письмо.-

Привет, хочешь, я расскажу тебе о том, как нахожу тебя?
Как даю тебе себя узнать?

Я подкрадываюсь и обнимаю тебя за плечи в начинающихся сумерках поздней весны, дергаю за руку, заставляю задирать голову в небо, спотыкаться о камешек, брошенный тебе под ноги. Останавливаться. Замирать. И тогда ты начинаешь писать обо мне.

Это бывает непросто.
Чтобы ты заметил меня, я рыбой выскакиваю из Невы. Мелькаю крылом ангела за колоннадой собора. Оборачиваюсь знакомым лицом на шарже за 5 минут, прислоненном к ограде Летнего сада. Или ряжусь в Петра (два метра и треуголка), чтобы спуститься у тебя на глазах в переход Гостиного двора и выбрать сувенир себе на память.

Ты находишь меня в заголовке бесплатной газеты, выданной почти насильно по дороге на работу. В картинках, развешанных по стенам в кафе, где ты ждешь друзей. В загадочных лицах соседей по вагону метро. В мерном шуршании шин по асфальту там, девятью этажами ниже - ты прислушиваешься к нему, когда не спится. Иногда я могу спрятаться и среди стада овец, заготовленных тобой для подсчета на ночь (знаю, это запрещенный прием).

Среди мест для пряток есть и наши любимые. Например, когда я становлюсь строчкой случайной песни (впрочем, случайных песен не бывает, тут мы с тобой заодно). Когда водой из дырявой трубы в узком переулке выливаюсь тебе за шиворот. Когда я - ветер, дующий с океана. Или старая заводная игрушка, найденная на улице богом забытого испанского городка рядом с аэропортом. Тогда ты приносишь меня домой бережно, как будто обмотав тем пузырчатым полиэтиленом для надежности.

Я часто прячусь в улыбке и грусти твоих любимых.
Иногда – в твоей грусти. Всегда – в твоей любви. И ты выуживаешь меня, образ за образом, чтобы оставить напечатанными наспех и поправленными наспех же буквами на белом листе под замком и паролем. Но игра все равно повторяется: «Раз-два-три-четыре-пять, пила-пила, лети как стрела», - и я выскакиваю из укрытия.

Начало: часть 1
Продолжение:
часть 3
Tags: апрельская мастерская текста, как мы пишем
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments