Мастерские текста (masterskietexta) wrote,
Мастерские текста
masterskietexta

Category:

Как мы пишем? Истории из апрельской мастерской текста, часть 1

***
Когда в голове легким, светлым звоном объявляются серебряные колокольчики, а образы, переливающимися мыльными пузырями смыслов находят свой путь к коробочкам и тайникам слов, становится понятно, что дальше не писать невозможно. Пока еще не история, но ее предощущение, настойчивая возможность, со временем перерастающая в необходимость, требует своего появления на свет. Обладателю – по счастливой случайности – в данный момент карандаша, листка бумаги да двух, по большому счету пальцев: большого и указательного, – необходим только настрой на это копошащееся нутро, в котором скребутся пойманные сачком чужие идеи.

Это сейчас они – уже нутро. А ведь витали в воздухе, трепетали крылами, словно гордые орлы в горном поднебесье, познавшие рождение из пробитой клювом точности скорлупы. Скрывать она могла и веселую историю, скачущую ребенком по первым весенним лужам, и невыплаканные слезы, и бодрящую неожиданность причудливых сплетений – слов, нитей, судеб.

И тогда все, что остается – это записывать. Так, как просится, так, как раскрывается, так, как знается. Ибо история сама хранитель себя, слова лишнего не потерпит. А если и нападет на нее кривой оплошностью морок словесный или сюжетный, волком выть будет, спать не даст – лишь бы поправили.

Ладная история будто клубочек путеводный: и дорога в нем сокрытая, и труды мастерицы, шерсть прявшей, и роса на искристых травах лугов горных. Песней льется, ждет читателя своего, который наполнит хрупкие скорлупки вновь содержимым, а потом, глядишь, и в путь с собой возьмет.

**

Как пишутся мои истории? Хм, какой неожиданный вопрос. Да как-то сами и пишутся.

Вот смотри: когда я читаю задание, дом, компьютер, дети, муж – всё вокруг спит. А воображение уже помчалось вскачь, как ретивый конь по утренней росе. Но я не спешу усесться за стол, чтобы быстрей закончить. Иду на кухню и слушаю, как заговорщицки шуршит кипяток в чайнике, как шагают стрелки в часах на стене, как утробно журчит сытый холодильник.

Перебираю сюжеты за чашкой чая. Они как галерея картинок в смартфоне, которую я ловко перелистываю касанием пальца. Вот зацепился взгляд за медведя. Выбрать картинку. Какой может быть медведь? Большой – банально.
Лохматый – скучно. А что если одинокий? Да! Тогда и его взъерошенность легко объяснима – мужик без женского пригляда. Сохранить изменения. Done.

А теперь лето. Оно не жаркое, нет. Не длинное, нет. Оно тягучее, как горный мёд, и в то же время крохотное и живое, как воробушек. Почирикает да упорхнёт. Save.

А теперь я за столом и давно уже не боюсь чистого листа. Напротив, он такой манящий, зовущий… Да он же дразнит меня, проказник! Ух, я тебе сейчас покажу!

- Оно мо-о-о-й-о-о-о! – ой, а это ещё откуда. Буквы выскочили на экран каким-то радужным комком, а потом прямо на глазах растянулись, разбрелись, держась за руки, только успевай придумывать им дальнейшую судьбу. Ведь не зря же они явились ко мне и смотрят с экрана, маня своими округлостями? Дорисовать героев. Done. А теперь добавить штрихов другим карандашом, ну чтоб взгляд цеплялся. Done. Выложить. Done. Выдохнуть и замереть.

Стараюсь не читать ничего до того, как напишу свою историю. Чтобы краски были – моими, чтобы образы были спонтанными и немножко с чудинкой, чтобы история заговорила моим голосом, с моими интонациями. И тут я жутко эгоистична. Хотя временами мне реально кажется, что это совсем не мои пальцы бегали по клавишам, не мои глаза вглядывались в орнамент истории. Само всё придумывается, пишется, шьётся. Вроде как держишь пяльцы, а игла сама ныряет и выныривает, рисуя яркими лентами объёмный красочный рисунок. Хороший образ. Save.

**
- Милая, ты чего грустная опять?
- Не, все хорошо.
- А чего молчишь тогда?
- Русь, ну погоди, придумываю я.
- Давай, рассказывай, сразу додумаешь чего не хватает.
- Ну, я решила, что они пойдут впятером, а потом останутся двое, а он ее спасет и потом она только выживет...
- Так куда они пошли-то?
- Ну не знаю, в поход может. На Камчатку пусть идут, там красиво и у них много денег. Но получается, что они на Камчатку с гидом пошли, почему тогда заблудились?
- Запил гид?
- Фу, не люблю пьяниц, но этот пусть пьет, правдоподобно.
- А зачем ты их убить решила?
- Ну, Максим написал такой логлайн, мне теперь надо по нему придумать свою историю, в которой, как в Титанике останутся трое: он, она и любовь, а выживут только двое.
- Да кто сейчас ради девчонки останется мерзнуть?
- Точно, у него была психологическая травма. Предыдущая девушка умерла на его глазах и второго такого случая он бы не пережил...
- Жесть какая, как тебе в голову это приходит?
- Да не знаю, оно появляется откуда-то и требует, чтобы я рассказала. Только, когда начитаю писать - выходит косноязычно и пресно, а образы приходят очень яркие.
- Ладно, придумывай, ехать еще часа три. Точно все хорошо?
- Да-да, только музыку давай выключим. Кажется, пора записывать.
- Покажешь?
- Оооой, только не первое, что получилось. Это уж совсем бред и ахинея. Просто набор мыслей,силуэтов, характеров. Кажется, это никто не должен видеть!!!!
Все, пишу, не отвлекай.

Проходит часа два.
- Все, давай последний вариант прочитаю?!
Читаю вслух и понимаю, что ТАК НЕ БЫВАЕТ!!!
- Не, погоди, надо все по-другому! Я придумала, кажется кого спасти еще, иначе она не переживет такого ужаса одна. Или переживет? Я жестокая? Ведь все, что я напишу, это во мне живет! Если я убила их, значит я способна...
- Милая, ну что за бред? Насмотрелась фильмов, вот оно и живет теперь в твоем подсознании. А может ты опять нанюхалась свой спиртовой маркер, пока рисовала в блокноте? Хорошо, что кокаиновые карандаши не продают пока..
- Пффф, какой маркер, вдруг сбудется то, что я напишу?
- Ну пиши тогда про бабочки-цветочки.
- Сам пиши, я придумала, как должно быть!

**
«Каждый пишет, как он дышит».

Преодоление, вот, пожалуй, то единственное слово, которое пульсирует в висках, когда заставляю себя встать и идти. Вопреки, ни смотря. Сказать, что это легко, улыбнуться, что это забавно, или нежно или тепло – это придумать, приукрасить, сочинить. В другой раз, не сейчас.

Легко? Да, так же легко, как подниматься с первыми утренними лучами, но когда уже позади самое трудное, а именно, встать до рассвета и пойти наверх. Рисовать, сочинять, для меня это преодолевать. Всё! Себя, среду, тело, ум, состояния, оценку свою и других и опять себя и все снова по кругу. На последней уже грани, там, где подступает отчаяние, вдруг начинаются слова. Сначала робко, тихо, а потом все громче, и наконец потоком, весенним дождем с раскидистым громом. Сносятся укрепления, обваливаются берега, безжалостно, стихийно, неумолимо.

Однажды в прохладном храме сидел человек и играл на флейте. Вдали гомон южных птиц, вблизи истертые от времени ступени. Он играет, закрыв глаза и закинув голову, так, словно он сейчас во сне. Я ощущаю, что он просто пропускает сквозь себя звук, который до этого витал в воздухе, а войдя во флейту с его дыханием, стал материален. А теперь, отпуская звук из флейты, он не слышно произносит: делай с ним, что хочешь, теперь он твой.

Мимо проплывают фигуры в пестрых одеждах, сотни ступней касаются истертых камней. Каждое движение неминуемо шлифует камни до еще большего блеска. А звук продолжает соединяться со мной, он погружается в мой слух, он становится моим чувством.
Флейтист затих, а музыка нет. Теперь я слышу ее в воздухе, без флейты. Прошло несколько минут, флейтист уходит. Остаюсь я, истертые камни, проплывающие фигуры, птичьи голоса. Мелодия звучит.

Не знаю, что преодолевал тот музыкант в прохладном храме. Возможно, ничего. В нем уже не было преград. Я порой вспоминаю о нем, когда смотрю на белые истертые квадратики с буквами на клавиатуре. Когда-нибудь и по ним начнут свое шествие пестрые фигуры, запоют южные птицы, и дыхание флейтиста начнет превращаться в музыку.

Продолжение: часть 2, часть 3
Tags: апрельская мастерская текста, как мы пишем
Subscribe

  • Как мы пишем? Август текстов

    От апрельской мастерской текста осталось множество историй на тему "Как мы пишем". Участники говорили о личном опыте очень по-разному и…

  • Советы. Иэн Макьюэн. Как мы пишем

    Удовольствие Литературные критики охотятся прежде всего за смыслом и не понимают, что некоторые вещи возникают на странице просто потому, что…

  • Советы. Орхан Памук. Как мы пишем

    Проза и поэзия Романист по природе своей чиновник — в противоположность поэту, фигуре в Турции издавна необыкновенно престижной. Поэт —…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments