Мастерские текста (masterskietexta) wrote,
Мастерские текста
masterskietexta

Category:

О чем Джулия Кэмерон, автор "Пути художника", говорит в книге "Право писать"

Из всех высказывавшихся о ремесле писателей Генри Миллер показался мне самым честным. Он не делал из себя легенду и советовал: «Развивайте интерес к жизни, которую видите – в людях, предметах, литературе, музыке. Мир столь богат, просто переполнен несметными сокровищами, прекрасными душами и интересными людьми. Забудьте о себе».

Писать – как дышать. Я верю в это. Я верю, что все мы приходим в эту жизнь писателями. У всех нас есть врожденная способность к языку, и мы пользуемся ею уже через несколько месяцев после рождения, когда начинаем именовать свой мир. Мы все переживаем чувство обладания и удовлетворенности, называя увиденные предметы. Слова дают нам силы.

Я убеждена: то, о чем нам хочется писать, само хочет быть написанным. Уверена: когда во мне пробуждается творческий порыв, то, что мне хочется создать, само рвется наружу. Моя задача в таком случае – явиться к чистому листу и позволить этому чему-то пробиться на свет. В некотором смысле, что́ именно хочет быть написанным – не мое дело.

Моя задача – писать, а не оценивать написанное. Оказалось, у текста есть свой внутренний план. По мне, писать – это как слушать мелодию у себя в голове. Нота за нотой, она и сама знает, куда движется. Я следую за ней и записываю. А причесывать и шлифовать ее можно и позже. А пока мне остается лишь уловить мысль, успеть перенести ее на бумагу, а развить и украсить можно и потом.

Когда же писать бывает трудно – это потому, что я пытаюсь говорить на бумаге, а не слушать. Когда же мы начинаем писать, слушая, а не разговаривая, рождаются тексты, в которых гораздо меньше эго.

Когда люди берутся писать, обычно это делается не для того, чтобы писать, а чтобы «стать писателем». Подлинное значение этой фразы окутано тайнами, мистикой и откровенной чепухой. А суть вот в чем: для того, чтобы стать писателем, достаточно просто писать, но об этом почему-то забывают. Наоборот – мы придумываем, что «настоящих писателей издают» или «настоящие писатели зарабатывают писательством на жизнь».

Наши представления о писательской жизни обильно обложены чепухой. Нам отчего-то кажется, что выражать мысли на бумаге – целое дело, не то что попросту распылять их в воздух. Бытуют мифы, будто писать – мучительное занятие. Мы им верим и даже не беремся, а если все-таки пытаемся, и оказывается, что это легко и просто, мы останавливаемся, замираем и убеждаем себя, что у того, чем мы занимаемся, с «настоящим» писательством нет ничего общего.

Многие «не пишущие люди» – если такое вообще возможно, – размышляя о том, чтобы написать книгу, думают, что для этого им необходимо все знать заранее. Но если бы так и было, никто бы не писал книг.

Все мы – сырые черновики. Никто из нас не смог бы назвать себя окончательной версией самих себя. Насколько здоровее и счастливее мы будем, если просто будем записывать всё – вообще всё – свои пороки, пунктики, прихоти, причуды и пленительности, которые делают нас людьми.

Когда мы выбираем писать о том, что для нас по-настоящему важно, когда наши ценности и ценности наших героев совпадают, когда высокие ставки в нашей жизни совпадают с тем, что поставлено на кон в наших текстах, в них чувствуется страсть, чистота и целеустремленность. Как молнии на горном хребте, мы поражаем мишень, а по ходу еще и проливаем кое-какой свет.

Чтобы цвести, всем нам нужна корневая система. Будничная писательская практика помогает нам укорениться в жизни, и точно также будничная жизнь помогает нам писать. Долгие творческие каникулы, о которых все так мечтают, чтобы, наконец, продуктивно поработать над текстом, редко приносят желаемые результаты. Довольно часто зияющие просветы в расписании ведут к зацикленным на себе текстам и зевающим читателям. У писателей, которые пишут о том, что бы написать, явно что-то не так. Когда писатели уделяют больше внимания своим произведениям, а не самой жизни, они лишают необходимого питания и произведения, и свою жизнь.

Я пишу где угодно и когда угодно. Берусь с чистого листа и проливаю свет на свои мысли. Уравновешена ли я? Не слишком ли я несдержанна? Счастлива ли? Грустна ли? Рука, двигаясь по бумаге, показывает мне эмоциональную погоду. Она чует все – и мое настроение, и как идут дела, и области, где я теряю связь с действительностью. Мне это помогает заземлиться, разглядеть подробности, причины и следствия, посмотреть на все с иной точки зрения.

Регулярные занятия помогут вам овладеть своим инструментом – самим собой. Вы, писатель, и есть духовный инструмент. Если позволите себе писать регулярно, будете все лучше и лучше настроены. Ваши тексты станут более текучими и выразительными, а следом и сами вы сделаетесь энергичнее, жизнерадостнее, живее.

Когда мы пишем «вживую» – именно тогда тексты получатся настоящими и достоверными. – Но, Джулия, – часто спрашивают меня. – А как же вид, форма, структура? – У текста, над которым вы работаете, уже есть вид, форма и структура, – отвечаю я. – Ваша задача – нащупать ее.

Первые черновики появлялись так, будто я слушала старую радиопрограмму 1940-х годов. Я писала частями, включая свой «приемник» каждый раз, когда усаживалась за письменный стол. Работа завершалась, и я его «выключала». И начала доверять, что, как и радио, завтра я вновь смогу его включить. Более не рвясь быть гениальной, я нацелилась быть внимательной. Я настраивалась на поток – и писала. Я слушала и записывала то, что слышала. Довольно часто, работая над черновиками, я замечала, что в них присутствовали все необходимые элементы, просто в неправильном порядке. Иногда вся редактура заключалась в том, чтобы переставить местами абзацы.

Как писателю мне нравится и первый этап, когда выстраивается сюжетная линия – прокладывается маршрут, – и второй – редактура, но я стараюсь никогда их не смешивать. «Потом рассмотришь критически, – договорилась я сама с собой. – Сначала пиши свободно».

Когда говорим правду о том, что чувствуем и видим, мы находим точные слова, чтобы все это описать. Слова не подводят нас. Когда пытаемся скрыть от себя и других, что именно мы думали, что ощущали, текст, как и мысли, становится рыхлым. (Вместо одного прилагательного почему-то выстраиваются целых три, вместо простого факта – несколько неубедительных фраз.)

Писать нужно честно. Почти невозможно быть одновременно честным и скучным. Быть честным можно по-разному: это рискованно, это страшно, это трудно, стыдно и требует немалых усилий, но это совершенно точно не скучно. Когда мне не хватает вдохновения, я задаю себе вопрос: «Получается ли у меня говорить правду? Есть ли что-то такое, чего я не говорю, чего боюсь сказать?» Когда ответ: «Да», это сразу понятно по тексту.

Для большинства американцев чуждо представление о том, что писать можно только ради того, чтобы писать, и подтверждать свою писательскую состоятельность лишь этим. В нашей культуре принято ожидать, чтобы сразу деньги на бочку. Чтобы писательство приносило доллары и было выгодным, и только тогда это занятие покажется стоящим. Мы убеждены – ошибочно и наивно, – что «хороших» писателей публикуют, а тот, кого не публикуют, – любитель. К писателю, которого не печатали, относятся так, как будто он страдает от неразделенной любви.

В некотором смысле, творчество – не наше дело. К нему не нужно стремиться, оно дается нам и так. Это не изобретение эго. Это естественная функция души. Нам предначертано дышать и жить. А также – слушать и творить. Нам не нужны специальные авторучки. Не нужны отдельные комнаты и свободное время. Нужно одно лишь намерение позволить творчеству творить сквозь нас. Открываясь чему-то или кому-то большему, чем мы сами, мы заодно открываем себя

Сценаристы Джерри Эз и Дайана Гулд и публицист Морис Золотов посоветовали мне приклеить над столом записку следующего содержания: «Так и быть, Вселенная. Ты пригляди за качеством. А я пригляжу за количеством».

Не хочу, чтобы это занятие главенствовало в моей жизни. Гораздо лучше, когда жизнь им наполнена. Это большая разница. Когда писательство главенствует, страдают сначала отношения, а потом – и здесь есть прямая связь – и сами тексты. Когда для того, чтобы писать, нужно запереться в комнате, отгородиться от мира и погрузиться в собственные очень важные мысли, мы теряем связь с жизненным потоком, с потоком новых идей и данных, которые способны лепить, улучшать и насыщать эти самые мысли. Это вопрос равновесия. Да, чтобы писать, нужно время и место, но не так много, как нам кажется. Вместо того чтобы считать это занятие личным делом, для которого нужно отгородиться от остального мира, лучше представить себе, что для него необходимо глубже погрузиться в жизнь, а не отвлечься от нее

Когда мы пишем, жизнь становится яснее и мягче. Когда пишем, мы – свидетели самим себе.

Джулия Кэмерон, Право писать. Приглашение и приобщение к писательской жизни
Tags: джулия кэмерон, писательство, советы, цитаты
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments