October 2nd, 2015

сан-себастьян

Чарли Кауфман о работе над сценариями, часть 3

Чарли Кауфман зачитывает:
«Выступающий стоит на сцене, смотрит на зрителей и не очень понимает, что он тут делает. В последнее время ему все труднее объяснить, почему он оказывается в том или ином месте. Он знает, что пришел сюда, чтобы прочитать лекцию, и он решил про себя, что обязательно скажет что-то стоящее. Но также он понимает, что эта версия при ближайшем рассмотрении рассыпается в пыль. На самом деле он пришел, чтобы изменить самого себя. Он примет этот бой, чтобы достичь нового уровня искренности.

Каждый раз, идя на подобный риск, он надеется, что выйдет из ситуации другим, новым человеком. Тем временем на его бровях скапливаются капельки пота» — как я догадался? Я писал это неделю назад. Ладно, идем дальше.

«Подмышки тоже намокли», — это правда, но их я вам не покажу. «Он чувствует, как пот скатывается по рукавам на влажные ладони», — вообще-то у меня не влажные ладони. Тут мне повезло, это моя единственная часть тела, которая не потеет. Сейчас они мокрые, но только потому, что я вытер лоб.

«Он должен говорить на тему, в которой считается экспертом. Но она ему самому не до конца понятна, поэтому он чувствует себя одиноко. На него давит груз всей его жизни: испорченные отношения, странные связи, бесконечные желания, которые оплетают его, как паутина. Он машина по производству желаний, он всегда чего-то хочет. Он смотрит на зрителей. Они не знают, что и думать о нем. Зачем он читает это? Он же должен рассказывать о сценариях. Кто-то из зрителей радуется, что становится свидетелем чужого позора. Выступающему все это известно, он заранее продумал каждую возможную реакцию зала. Ему хочется понравиться им, он хочет восхищения и обожания. И он ненавидит себя за это. Он всегда становится рабом подобных желаний, а ведь сегодня он собирался вести себя по-другому. Он хочет быть естественным в этой неестественной ситуации. Но это невозможно. Правда вдруг безжалостно заглядывает прямо ему в глаза: это и есть настоящий он. Это бедное существо, нуждающееся в поддержке, — это он. И стоит он здесь с той же честолюбивой целью, что и все остальные: «Посмотрите на меня!».

Но его боль реальна, ее отголоски ведут куда-то вглубь, в детство. И тут он делает то, чего никогда не делал раньше, — уходит. «А ведь люди заплатили за билет, — думает он, спускаясь со сцены. — Видео, наверное, выложат на YouTube. Это конец. Вся моя жизнь остановилась на этом самом моменте и уже никогда не станет прежней, а все потому, что я решил уйти. Теперь мне, наверное, не оплатят отель. И перелет домой. Какая ужасная ошибка. Может, еще не поздно вернуться? Я могу сказать, что мне нужно было взять кое-что за кулисами». Он оглядывается, хватает бутылку с водой и идет обратно на сцену. Поднимаясь, он говорит зрителям, что ему захотелось пить и просит прощения за паузу. Он изображает удивление, увидев, что на кафедре уже стоит вода, и придумывает какую-то самоуничижительную шутку на эту тему. Вот таким его все и знают: простым и забавным. Все смеются над его шуткой, и он снова в своей зоне комфорта. Ему стыдно, но он должен через это пройти.

Он надевает маску эксперта сценарного мастерства и со скрипом отыгрывает свою скромную роль. Он сыграл свою партию, но ни в мире, ни в нем самом ничего не изменилось. Хотя зрители, кажется, довольны. Но он в отчаянии. Он думал об этом вечере много месяцев подряд, и значимость этой лекции для него выросла до огромных размеров. Она должна была изменить мир. Он впервые открыл бы себя настоящего и наконец-то почувствовал свободу. А теперь все кончено и ничего не изменилось. Он возвращается в отель и идет в бар. Надежда умерла».

Недавно я прочитал статью про агрессивное поведение школьников. Большинство считает, что с ним нужно бороться, а некоторые видят в нем положительные стороны, полагая, что это естественный этап взросления и закалка для характера. Чего я не нашел ни в этой статье, ни в других дискуссиях на ту же тему, так это объяснения, почему подростковая агрессия играет такую роль в нашей культуре. Ведь не на пустом же месте она возникла. Вопрос о врожденности агрессивного поведения остается открытым, но это никак не влияет на тот факт, что у общества, осуждающего жестокость, больше шансов с ней справиться.

Наша культура — маркетинг, но что такое маркетинг? Это попытка заставить людей делать то, что нужно тебе. За счет этого развивается культура потребления, политика и искусство, музыка, фильмы, книги, картины и научные исследования. Я отказываюсь участвовать в этом. Я не хочу учить вас, как продать сценарий, написать бестселлер или влиться в существующую систему. Я лишь хочу сказать: во мне живет надежда на то, что в этом мире можно жить по другим правилам, что наша искренность может служить для более высоких целей.

Современная киноиндустрия, и я говорю про мейнстрим, имеет одну цель — заставить вас купить свой продукт. Это ее единственная цель. Единственная цель. Ради этой цели создается кино, которое мы отсиживаем от начала до конца и которое влияет на наше сознание. Наши отношения с властями сведены к такой же игре, в которой путем обмана, хитрости, агрессии и запугивания, кандидат превращается для нас в маркетинговый продукт.

Я заметил, как схожи наши с отцом реакции. Я знаю, что они заложены на генетическом уровне, сформированы воспитанием и передались мне по наследству, как когда-то передались ему. Я очень одинок в этой клетке, и мне стыдно, потому что я вижу, что ее дверца открыта. Насколько же я бессилен, что не могу выйти из нее? Почему я не могу стать сильнее? Стать здравомыслящим и благородным? Компания, которая выпустила мои кроссовки, считает, что все зависит только от меня. И что я слаб, если не могу последовать ее призыву — Just do it.

Эти компании становятся нашими священниками, психотерапевтами и родителями, которые суровы с нами исключительно из лучших побуждений. Эти компании строят потогонные предприятия в странах третьего мира. Не знаю, как вас, а меня до слез трогают их рекламные ролики. И это отвратительно.

Не бойтесь меняться в ходе своих исследований, а работая со сценарием, позвольте ему расти и развиваться. Вас ждет много открытий. Не пренебрегайте тем, что на первый взгляд кажется мелочью, не заглушайте внутренние голоса, только чтобы все упростить. Не беспокойтесь о том, что думают окружающие, и не бойтесь ошибиться. Ошибка — это медаль за отвагу, которую ты проявил, идя на риск. Человек, который не рискует ошибиться, никогда не сможет сделать ничего нового, он обречен вечно повторять за кем-то или за самим собой.

Это ожидает и вас, если вы боитесь рисковать. Не придумывайте систему категорий, которая все упростит, и не работайте на результат. Дайте себе время, пусть идеи перебродят у вас внутри. Мысленно вы все равно работаете над ними, даже если не отдаете себе в этом отчет. Позвольте бессознательному взять верх, и это даст вам свободу от оценочных суждений. Каждую секунду каждый человек на земле чего-то хочет. У кого-то желаний много, и они противоречивы. Признайте это качество и в себе, и в своих персонажах.

Сценарии по своему существу очень опасны. Если вы обдумываете какое-то травматическое событие своей жизни, вспомните, что вы чувствовали в тот момент. А теперь представьте, что прошел год. Или что вы рассказываете о нем кому-то в сотый раз. Ощущения будут разными, потому что появляется факторы, которые все меняют. Один из таких факторов — временная перспектива. Многие считают, что на сценарий лучше смотреть с отдаленной перспективы, откуда будет отчетливо видно и развитие героев, и мораль всей истории, и контекст. Но проблема в том, что перспектива искажает историю, меняя ее смысл до неузнаваемости.

Второй фактор — адаптация рассказа для зрителей. Со временем ты понимаешь, какая часть истории самая эффектная, какую надо бы немного приукрасить, а какую вообще вычеркнуть. И постепенно все перестраивается. Цель такого рассказа — развлечь и завоевать симпатии слушателей. Это верно и в отношении историй, рассказанных дома за ужином, и в отношении киносценариев.

Не слушайте тех, кто будет учить вас, какой должна быть история, из каких частей ее составлять и в какой форме писать. Ради эксперимента попробуйте сойти с проторенной дорожки и написать антиисторию. У вас появится шанс сделать что-то новое. Наш мозг постоянно придумывает разные истории, для человека это такой же естественный процесс, как дыхание, мы не можем без этого жить. Освободите себя, а заодно и всех нас. Слишком конкретные задачи ограничивают ваше творчество, поэтому попробуйте просто идти туда, куда ведет вас сюжет. Если вы хотите придумать историю про бездомных, в финале которой раскроются их прекрасные человеческие качества, то у вас получится что-то иллюстративное и, наверное, поучительное.

Но если вы скажете: «Нет таких слов, которыми я бы мог выразить стон внутри меня, но я готов погрузиться на самое дно и посмотреть, что из этого выйдет», — то у вас получится что-то настоящее. Но для начала выбросьте из головы все предрассудки о том, что значит «настоящее». Я ведь не обещаю, что вы напишете сценарий на миллион долларов и все критики будут в восторге от вашего фильма. Хотя можете попробовать, если в этом ваша цель. В процессе работы вы можете забыть, кто вы, но не беспокойтесь, критики придумают, как вас называть.

В сценарии вы создаете целый мир, и все, что в нем есть, каждый персонаж, каждая комната, каждая точка соприкосновения, каждый момент времени — является его воплощением. Посмотрите на свою работу с этой точки зрения и убедитесь, что все детали согласуются между собой. В истории, как и в живописи, каждый элемент — часть целой композиции. Да и в реальном мире все существует во взаимодействии.

Я сделал у себя пометку, чтобы рассказать об одной вещи, которую я просто ненавижу. У меня есть к ней что-то личное. Вот что я написал: «Не вставляйте юмористических ремарок для тех, кто будет читать ваш текст». Понимаете, о чем я? Многие так делают. Ваша задача — создать атмосферу и определенный настрой. Вам надо написать сценарий так, чтобы целая группа людей поняла суть вашей истории, прочувствовала ее дух и затем сняла по ней фильм. Так что не тратьте время на кокетство.

Я расскажу вам короткую историю, даже не знаю зачем, но мне кажется, что она довольно занятная и даже кинематографическая.

Как-то я бегал в своем районе, и мне навстречу бежал человек. Это был такой огромный мужчина в толстовке и с повязкой на голове. Он был немолод, и, видно, бег давался ему нелегко, потому что он тяжело пыхтел и отдувался. Я спускался с невысокого холма, а он как раз на него поднимался. И, пробегая мимо, он сказал мне: «Худшее позади». Мне показалось это очень смешным. Я подумал, какой он классный парень, такой общительный и остроумный, и мы с ним наверняка теперь станем друзьями. А спустя несколько недель я снова встретил его. Еще издалека я увидел, что он бежит мне навстречу и подумал: «О, это тот классный парень». А когда мы поравнялись, он сказал: «Худшее позади». У меня в голове завертелось: «А, понятно. Это его юмористический репертуар. Я для него не особенный, он, наверное, всем эту шутку рассказывает. Может, он уже забыл меня, он же в возрасте, а может…»

А потом я опять проходил мимо него, и он снова повторил свою шутку. Причем на этот раз он шел вниз, а я наверх, и поэтому фраза вообще потеряла смысл. И я стал так переживать, мне было стыдно за него, и я думал, что, может, с ним что-то не так. А потом мы встречались еще, и семь или восемь раз я снова слышал: «Худшее позади». И тогда я стал его избегать. Если он бежал навстречу, то я переходил дорогу, а если перейти было нельзя, то делал вид, что сосредоточен на беге. Но его это не останавливало, и он говорил свою фразу, даже если я не смотрел на него.
Мне нравится, как в этой истории все меняется, хотя внешне остается таким же. Изменения произошли у меня в голове, то есть со временем поменялось восприятие у моего персонажа. Эта история может быть представлена только в такой форме, ее нельзя, к примеру, нарисовать. Когда вы снимаете кино или пишете сценарий, вы должны понимать, почему это должно иметь именно кинематографическую форму. И если ваша история может стать не фильмом, а чем-то иным, то и заниматься ей не стоит.

Очень важно использовать методы, предназначенные для вашего конкретного вида творчества. В работе вам пригодятся специфические особенности этих методов. И если вы хотите снять кино, то найдите в своей истории то, что может быть выражено только кинематографическими методами.