July 17th, 2015

сан-себастьян

Советы. Хулио Кортасар. Как мы пишем



— С чего начинаются ваши истории? Возможно, с некоего образа?

— Мои истории начинаются с чего угодно.

Если говорить о тексте, история крутится во мне долго, неделями. Я не хочу сказать, что я неделями создаю сам текст, нет: это некая общая идея. Возможно, некий дом, где есть особое красное растение, а по дому бродит старик. Вот так.

Иногда идеи приходят во сне. Пока новая история созревает, мои сны заполняют предметы и события, связанные с ней. Иногда во сне появляется история целиком. «Захваченный дом» основан на кошмарном сне. Я проснулся и записал его.

Чаще всего в снах появляются кусочки и фрагменты. Думаю, что мое подсознание продолжает думать над историей, когда я сплю. Она пишется где-то внутри меня. Поэтому я и сказал: истории начинаются с чего угодно. Невозможно в этот момент определить, что это за отрывок: из начала, середины или конца.

Когда я начинаю писать, это вроде бы начало. Я не то чтобы решаю, что история начинается с этого момента, она просто началась здесь и продолжается, обычно я понятия не имею, когда будет конец — я не могу сразу охватить ее всю. Через некоторое время она проясняется. Я вижу, чем все закончится.

— Получается, вы сочиняете на ходу?

Read more...Collapse )
сан-себастьян

Советы. Роберт Макки. Как мы пишем

При работе с автором все должно быть основано на понимании принципов, но не правил. А второе качество хорошего учителя — это использование сократического метода: я задаю вопросы, автор отвечает. Потому что я считаю, что история обычно уже написана где-то в авторском подсознании, но по целому ряду причин у него не получается сразу вытащить ее наружу. Возможно, его что-то сдерживает, или автор (как это часто бывает) подсознательно копирует кого-то другого, он слишком хочет понравиться и поэтому сам себя цензурирует. Или он просто недостаточно исследовал тему.

Есть тысяча причин, по которым талантливый человек не создает того, что мог бы. Так что я просто предполагаю, что человек талантлив по умолчанию, и моя работа здесь похожа на работу акушера: помочь автору разродиться текстом и еще убедиться, что ребенок в процессе не пострадает. Так что если моих знаний хватает на то, чтобы схватить сущность, я могу задать автору правильные наводящие вопросы, на которые он ответит, и вместе мы найдем что-то, что вернет его на нужный путь и поможет освободить прекрасную историю, которая ждет внутри. И для этого требуется очень много терпения и много учебы. Потому что каждое произведение искусства имеет свой срок выдержки, и если вы не дадите ему достаточно времени, то вы его разрушите.

Cуществует такой миф, что для того, чтобы писать необходимо только вдохновение, что это все исключительно инстинкт, что-то на уровне подсознания. А писатель — такой человек, который просто садится за стол и заполняет бумагу словами, которые приходят к нему каким-то чудесным образом. Они не понимают, что есть навык, есть техника, мастерство, которые взаимодействуют с тем, что у нас в подсознании, с творческим началом. И чтобы создавать великие характеры, постоянно импровизировать, нужна комбинация человеческого гения, остроты ума, таланта и практического навыка, техники. Нужно умение постоянно пересматривать, переписывать, что-то вырезать, что-то добавлять, умение иногда отступить от камеры, чтобы посмотреть со стороны, а потом снова встать за камеру и сделать еще один шаг вперед.

Писатель в какой-то мере брат композитора. Действие разворачивается во времени, есть набор определенных движений, есть пункт и контрапункт, есть динамика, все постепенно усложняется — как в музыке. Сегодня ведь нельзя написать симфонию, просто сев за рояль и подождав вдохновения. А ведь история зачастую сложнее музыкального произведения. Но в мире есть огромное количество романтиков, которые считают по какой-то причине, что это совершенно другое дело. Писательское мастерство — это такое великое исключение, пишут просто потому, что владеют английским, русским, французским языком. То есть язык нам дан с рождения — и это вроде как и вся необходимая подготовка для того, чтобы на нем писать.

Мне кажется, по-настоящему умные писатели пробуют так писать в молодости, а потом перечитывают и думают: «Какая фигня!». И настоящий писатель рождается тогда, когда молодой еще человек берет, и перечитывает какую-нибудь книгу по второму разу. Перечитывает произведение искусства и пытается понять, как это было сделано, зачем это было сделано. И когда молодые люди начинают ходить на фильм или спектакль по два, по три, по четыре раза, и сидят в зале, изучают, пытаются нащупать метод, который автор использовал для того, чтобы достичь того или иного эффекта — вот тогда и рождается серьезный писатель. Есть очень много наивных людей, которые ничего не хотят смотреть или читать по второму разу, и думают, что они сейчас сядут за стол — и из них сразу вывалится книга. Они заблуждаются.

Авторы должны писать о том, что они любят, что их интересует и во что они верят. И если их интересует экшн, пусть пишут экшн. Но если это не то, что им хочется писать на самом деле, их ждет неудача. Потому что те, кому это действительно нравится, напишут намного лучше. Людей, которые просто пытаются стать богатыми и знаменитыми, ожидает неудача, потому что их неискренность все равно невозможно скрыть. То, что сейчас происходит в мировом кино — это не кризис формы, это кризис контента. Взять хотя бы Францию — как и в других странах, там сегодня выпускается какое-то запредельное количество фильмов. Французы выпускают около двухсот фильмов в год, а на всю Западную Европу, особенно на немцев, итальянцев, приходится около семисот-восьмисот фильмов ежегодно. Если есть десяток хороших фильмов — это прекрасный год! Но что насчет остальных девяти сотен? И то же самое в Голливуде.

Но это не потому, что форма не оправдывает себя, это потому, что людям, которые пишут сценарии, нечего сказать. Они из раза в раз повторяют одно и то же, сосредотачиваются на стиле, а не на сущности, и на зрелищности вместо значения. Так что на своих лекциях, помимо прочего, я стараюсь вдохновить людей на то, чтобы освоить сначала форму, чтобы потом сказать что-то действительно значимое. Как, например, в моих любимых русских фильмах — «Дом дураков» или фильм, который вышел в прошлом году, «Как я провел этим летом». Эти фильмы сняли люди, которым было, что рассказать миру. Они прекрасно использовали форму, в которой работали, и фильмы просто светятся внутренней полнотой.

источник: http://theoryandpractice.ru/posts/5268