June 12th, 2015

сан-себастьян

Советы. Про письменный стол

Оригинал взят у kolyadanik в Про письменный стол

Однажды говорили с Лоевским про моих студентов, и я весело сказал:

- Ерунда! Любого можно научить писать пьесы! Вон, в цирке слоны ходят по веревочке. Научили же их?

На что Лоевский сказал:
- Можно научить слона ходить по веревочке. - Помолчал и добавил: - Если бить.

А я вот всё больше понимаю, что никого ничему не научишь. Хоть бей, хоть не бей. Либо есть желание сидеть за письменным столом и сочинять свой мир - либо его нет.

Недавно одна студентка, заканчивающая четвертый курс отделения "Литературное творчество" (через год должна быть защита диплома), принесла мне пять страничек текста. Она и до этого-то приносила все эти годы пару раз по пять-шесть страничек, очень редко появлялась на занятиях, и тут тянет зачетку: вижу, что по всем предметам у нее "отлично". Всякие там "истории театра" и "теории драмы". Всё прекрасно с обучением. Только вот пьесы не научилась девочка писать.

И я должен расписаться.
А писать девочка не умеет совсем.

И что мне делать? Ставлю "незачет", хотя знаю, что это будет портить общую статистику. Документы отправят в Москву, в "Госкомвуз", или как там он называется, и там скажут:

- А что ж вы так хреново учили, что только на четвертом курсе, когда была затрачена херова гора государственных денег на обучение этого человека, только на четвертом курсе вы увидели, что его надо отчислять? Дак, может, вы хреновые преподаватели, а не студентка эта?

Так, наверное.

Вычитываю свои рассказы первого тома и думаю: зачем я всё это писал, почему я написал такое огромное количество текста, столько сюжетов, столько персонажей - зачем я всё это делал, если многие годы ничего из этого не было опубликовано, никому это было не нужно, только мне? Зачем я это делал?
И вот, вдруг, стряхнув пыль с желтых страничек, отпечатанных на пишущей машинке - взял да и собрал всё под одну обложку?

Мне себя немыслимо жалко.

Тогда (я еще работал в театре артистом) все смеялись надо мной. Все это считали бредом, глупостью. А я писал и писал.

И только один раз одна старая актриса (она еще жива, дай Бог ей здоровья) прочитала мои рассказы, попросила, чтобы я ей всегда приносил всё, что я напишу, и вот она тогда сказала мне:

- Ты сам не понимаешь, что делаешь. В этих крошечных рассказах на три-четыре страницы, как в капле воды, отражается вся наша жизнь.

Вот сейчас-то я вижу, что и правда: те 70-е, 80-е годы, про которые все как-то подзабыли (партсобрания, колбаса по талонам и прочее) я как-то неумело, коряво, иногда дурным слогом, но смог зафиксировать.
Может, для себя, а не для кого-то. Чтобы помнили.
Мне это почему-то надо было.

В этом, наверное, задача любого творческого человека: зафиксировать своё время, отразить его, запомнить для других, попытаться разобраться в своём времени. Другого у нас не будет.

Читать пьесы про Ангелов и Архангелов, про Дьявола и Бога, наверное, кому-то интересно. А таких пьес миллион. Мне - нет, не интересно.

Я хочу про Человека.

"Человек! Выведи меня отсюда, Человек!" - сказал Чехов. "Мне подавайте человека! Я хочу видеть человека; я требую пищи - той, которая бы питала и услаждала мою душу; а вместо того эдакие пустяки..." - писал Гоголь.

А вот у этой девочки нет такого: "Не могу молчать, хочу сказать!".
Бей, не бей - не будет толку.

Еще одна студентка жалуется:
- А мою пьесу не ставят, а она хорошая!
Говорю:
- Не ставят и плевать. Пиши другую, третью, десятую. Пиши и пиши, не жди похвалы.

Это ведь как воздух, это надо только тебе и больше никому.
Tags: