May 9th, 2015

сан-себастьян

Как мы пишем? Истории из апрельской мастерской текста, часть 1

***
Когда в голове легким, светлым звоном объявляются серебряные колокольчики, а образы, переливающимися мыльными пузырями смыслов находят свой путь к коробочкам и тайникам слов, становится понятно, что дальше не писать невозможно. Пока еще не история, но ее предощущение, настойчивая возможность, со временем перерастающая в необходимость, требует своего появления на свет. Обладателю – по счастливой случайности – в данный момент карандаша, листка бумаги да двух, по большому счету пальцев: большого и указательного, – необходим только настрой на это копошащееся нутро, в котором скребутся пойманные сачком чужие идеи.

Это сейчас они – уже нутро. А ведь витали в воздухе, трепетали крылами, словно гордые орлы в горном поднебесье, познавшие рождение из пробитой клювом точности скорлупы. Скрывать она могла и веселую историю, скачущую ребенком по первым весенним лужам, и невыплаканные слезы, и бодрящую неожиданность причудливых сплетений – слов, нитей, судеб.

И тогда все, что остается – это записывать. Так, как просится, так, как раскрывается, так, как знается. Ибо история сама хранитель себя, слова лишнего не потерпит. А если и нападет на нее кривой оплошностью морок словесный или сюжетный, волком выть будет, спать не даст – лишь бы поправили.

Ладная история будто клубочек путеводный: и дорога в нем сокрытая, и труды мастерицы, шерсть прявшей, и роса на искристых травах лугов горных. Песней льется, ждет читателя своего, который наполнит хрупкие скорлупки вновь содержимым, а потом, глядишь, и в путь с собой возьмет.

**

Как пишутся мои истории? Хм, какой неожиданный вопрос. Да как-то сами и пишутся.

Вот смотри: когда я читаю задание, дом, компьютер, дети, муж – всё вокруг спит. А воображение уже помчалось вскачь, как ретивый конь по утренней росе. Но я не спешу усесться за стол, чтобы быстрей закончить. Иду на кухню и слушаю, как заговорщицки шуршит кипяток в чайнике, как шагают стрелки в часах на стене, как утробно журчит сытый холодильник.

Перебираю сюжеты за чашкой чая. Они как галерея картинок в смартфоне, которую я ловко перелистываю касанием пальца. Вот зацепился взгляд за медведя. Выбрать картинку. Какой может быть медведь? Большой – банально.
Лохматый – скучно. А что если одинокий? Да! Тогда и его взъерошенность легко объяснима – мужик без женского пригляда. Сохранить изменения. Done.

А теперь лето. Оно не жаркое, нет. Не длинное, нет. Оно тягучее, как горный мёд, и в то же время крохотное и живое, как воробушек. Почирикает да упорхнёт. Save.

А теперь я за столом и давно уже не боюсь чистого листа. Напротив, он такой манящий, зовущий… Да он же дразнит меня, проказник! Ух, я тебе сейчас покажу!

- Оно мо-о-о-й-о-о-о! – ой, а это ещё откуда. Буквы выскочили на экран каким-то радужным комком, а потом прямо на глазах растянулись, разбрелись, держась за руки, только успевай придумывать им дальнейшую судьбу. Ведь не зря же они явились ко мне и смотрят с экрана, маня своими округлостями? Дорисовать героев. Done. А теперь добавить штрихов другим карандашом, ну чтоб взгляд цеплялся. Done. Выложить. Done. Выдохнуть и замереть.

Стараюсь не читать ничего до того, как напишу свою историю. Чтобы краски были – моими, чтобы образы были спонтанными и немножко с чудинкой, чтобы история заговорила моим голосом, с моими интонациями. И тут я жутко эгоистична. Хотя временами мне реально кажется, что это совсем не мои пальцы бегали по клавишам, не мои глаза вглядывались в орнамент истории. Само всё придумывается, пишется, шьётся. Вроде как держишь пяльцы, а игла сама ныряет и выныривает, рисуя яркими лентами объёмный красочный рисунок. Хороший образ. Save.

Read more...Collapse )

Продолжение: часть 2, часть 3