заяц

Библиотека мастерских текста переехала

И переехала она на мой сайт: authenticityfirst.ru/masterskietexta.
Там будут появляться все новые задания, советы, отрывки и даже открытые мастерские.

Причин примерно две:
— все мои проекты переехали с разных блогоплатформ на одну площадку AuthenticityFirst.ru,
— в жж много рекламы, хочется публиковать материалы там, где нет банеров.

На новой площадке можно подписаться на все новые записи почтой — для этого придется оставить комментарий и поставить галочку «Уведомлять меня о новых записях почтой». Или просто читать: всё подряд, все задания в отдельном посте, про меня.

Давненько я не проводила групповых мастерских текста: главным образом по той причине, что в последнее время всё чаще работаю с сочинителями один на один. Если у меня прибавится сил, то проведу и группу. Напишу об этом на новой площадке — и в ежемесячном дайджесте.

Спасибо, что вы были здесь со мной!
Если хотите — приходите на новую площадку.
И в мой основной блог «Неидеальные истории».

--
Леночка puho
заяц

Ближайшая мастерская текста: 1-8 янв

Сначала переехала эта библиотека мастерских текста (в свой отдельный блог), а потом и сами мастерские: ближайшая наша писательская группа пройдет не в жж, как раньше, а в закрытой группе фейсбука.

Если вам хочется участвовать и вы согласны заходить неделю на фейсбук — вот анонс.

Пишем с 1 по 8 января, новое задание каждый день, см. также правила мастерских. Участие платное, все подробности — в анонсе.

заяц

Владимир Познер о Маршаке и писательстве

Мне позволялось находиться в «лаборатории» Маршака, в его кабинете, когда он писал. Я был свидетелем того, как он работал, как раз за разом правил, перечеркивал, начинал с начала и вновь перечеркивал.

Писательство – дело трудное, это знают все, это, так сказать, общее место; но чтобы понять, насколько оно трудное, надо увидеть муки сидящего за столом. Маршак садился за стол в девять утра и выходил из-за него в девять вечера, он работал как одержимый, доводя себя до полного изнеможения в поисках точного слова, точной рифмы. Самуил Яковлевич уже был на литературном олимпе, ему не требовалось никому ничего доказывать, все, что он писал, печаталось без разговоров. Словом, он мог не стараться. А он трудился на пределе своих возможностей. Художник иначе не может, художник – это... Нет, я и пробовать не буду дать определение, тем более, что это уже сделано бесподобно и точно Уильямом Фолкнером:

«Говоря о художнике, я, конечно, подразумеваю всех тех, кто попытался создать нечто такое, чего до них не существовало, создать лишь с помощью тех инструментов и того материала, которые принадлежат человеческому духу и потому не продаваемы; тех, кто, неважно как, неумело, попытался вырезать на стене окончательного забытья языком духа человеческого: „Здесь был Вася“.

Это, главным образом, и, как мне кажется, по сути дела и есть все, что мы когда-либо пытались сделать. И я полагаю, мы все согласимся с тем, что мы провалились. Что созданное нами не дотягивало и никогда не дотянет до формы, до идеальной мечты, которую мы получили в наследство, которая подгоняла нас и будет подгонять дальше, даже после каждого провала, до тех пор, пока мука нас отпустит и рука, наконец, упадет и замрет».

Эта мука не была чужда Маршаку. Ему потребовалось двадцать лет, чтобы перевести сонеты Шекспира, но мне доподлинно известно: когда эта работа была опубликована и встречена восторженно критикой и читателями, он страдал от осознания того, что не «дотянул» до идеала.

(Владимир Познер, "Прощание с иллюзиями")
заяц

Эх, вот бы мне так!

Сначала восхищаешься Ниной Симон... или, скажем, стилем Набокова. И думаешь: эх, вот бы мне так!

Потом узнаешь, какие жизни и сколько труда лежат за этим «так». И думаешь: э.

Потом понимаешь, что для того, чтобы писать/петь/рисовать как я, и делать это хорошо, нужно разобраться в том, что такое «я» и, возможно, пережить что-то, окрепнуть, признать свои ограничения.

Потом что-то получается хорошо. Потом продолжаешь. Не всегда понятно, что именно продолжаешь, но — встаёшь по утрам, делаешь какие-то сиюминутные дела, стараешься заботиться о себе и одновременно уделять внимание важному, насколько хватает сил и прочих ресурсов.

Потом тебя спрашивают: как писать так, как ты?

И ты снова думаешь: э.



Источник: http://anotherindianwinter.ru/post/161233943383/wow
Tags:
заяц

Уистен Хью Оден о письме

Цель автора — написать так, чтобы читатель мог подтвердить: «Он сказал».
Г. Д. Торо

Искусство устной или письменной литературы заключается в том, чтобы заставить язык воплотить то, на что он только указывает.
Алфред Уайтхед

Те, чей успех в жизни зависит не от профессии, которая удовлетворяет какую-то узкую социальную потребность (подобно профессии фермера или хирурга), или от навыков мастерства, но только от «вдохновения», от счастливой игры идей, — те живут только своим умом, не обращая внимания на уничижительный оттенок данной фразы. У каждого самобытного гения, будь он художник или ученый, всегда есть обратная сторона — как у картежника или спирита.

Литературные собрания, коктейли и т. д. суть не более чем светский кошмар, поскольку у писателей нет предмета для разговора по существу. Юристы или врачи могут обмениваться рассказами о любопытных случаях из практики, то есть о том, что лежит в поле их профессиональных интересов, но не связано с ними лично. Что касается писателей, то у них нет безличных «профинтересов». Писательским эквивалентом делового разговора может быть разве что чтение вслух своих произведений — та нелегкая процедура, на которую способны теперь только молодые литераторы с крепкими нервами.

Ни один поэт и ни один прозаик не желает быть первым среди предшественников, но почти каждый из них желает быть первым среди современников — более того, они думают, что это вполне реально.

Теоретически каждый автор хорошей книги должен оставаться неизвестным, поскольку предметом нашего обожания является вовсе не он, а его произведение. На практике, однако, это вряд ли возможно. И все же слава, которую стяжал писатель, не столь фатальна, как может показаться. Точно так же, как добродетельный человек, совершив благодеяние, забывает о нем, великий писатель забывает о своем детище в момент завершения работы над ним и начинает обдумывать следующее. А если он и возвращается к написанному, то замечает в нем скорее недостатки, чем достоинства. Слава делает человека хвастливым, но лишь изредка заставляет его гордиться своим созданием.

Писателей можно обвинять в жажде всех видов славы, кроме одной — славы общественного деятеля. «Мы пришли в мир, чтобы помочь остальным. Зачем остальные на этой земле — нам неизвестно».

Когда состоявшийся писатель анализирует причины собственного успеха, он, как правило, сильно недооценивает свой талант, переоценивая умение этот талант реализовывать.

Read more...Collapse )
заяц

Уистен Хью Оден о чтении

Книга — это зеркало: если в нее заглянет осел, вряд ли в ответ из нее выглянет апостол.
Георг Лихтенберг

Интересы писателя и читателя никогда не бывают одинаковыми, и, если оказалось, что они идентичны, это счастливое совпадение.
По отношению к писателю многие читатели часто уверены в возможности двойного подхода: они, по желанию, могут быть ему неверны, но он им — никогда.

Читать — значит переводить, поскольку опыт двух разных людей никогда не совпадает. Плохой читатель как плохой переводчик: он буквален там, где нужен перифраз, и перифразирует там, где нужна буквальная точность. Образованность сама по себе при чтении не столь важна, как некий инстинкт, — ведь большие ученые не раз оказывались плохими переводчиками.

Мы извлекаем гораздо больше пользы из книги, читая ее не так, как предполагал автор, правда, только в том случае, если, будучи взрослыми, делаем это сознательно.

Как читатели мы в большинстве своем чем-то похожи на мальчишек, которые подрисовывают усы девицам с рекламных разворотов.

Признак того, что книга обладает литературными достоинствами, — это возможность ее разночтений. Наоборот, доказательством того, что порнография не имеет литературных достоинств, — если кто-то вдруг станет читать ее не для чувственного стимула, а, скажем, для исследования психологической ситуации, — будет ее невыносимая, слезная скука.

Хотя литературное произведение предполагает разночтения, число их в конечном итоге ограничено своеобразной иерархией: одно прочтение объективно «ближе», другое — сомнительно, третье — объективно неверно и, наконец, четвертое — абсурдно, подобно чтению рассказа с конца. Вот почему, окажись читатель на необитаемом острове, он предпочел бы хороший толковый словарь любым литературным шедеврам, ибо по отношению к читателям словарь абсолютно пассивен и допускает бесконечное множество разночтений.

Мы не можем читать неизвестного автора так же, как читаем маститых. В книге нового автора мы ищем только достоинства или только недостатки и, даже наблюдая их вместе, не замечаем их соотношения. В случае же с известным автором, если мы еще способны его воспринимать, мы знаем наверняка, что не можем наслаждаться его мастерством, не простив притом его промахов. Более того, наше восприятие такого автора не бывает чисто эстетическим. Помимо литературных достоинств, его новая книга представляет для нас исторический интерес как создание человека, за которым мы давно наблюдаем. Он уже не просто поэт или прозаик— он часть нашей биографии.

Read more...Collapse )

Любознательные люди иногда спрашивают писателей и поэтов: «Для кого вы пишете?» Вопрос, конечно, глупый, и я дам на него глупый ответ. Однажды я наткнулся на книжку и почувствовал, что она была написана для меня, и только для меня. Как ревнивый любовник, я не желал, чтобы кто-нибудь еще узнал о ней. Иметь миллион таких читателей, не подозревающих о существовании друг друга, быть читаемым со страстью, без болтовни и пересудов — это, пожалуй, и есть заветная мечта каждого писателя.
заяц

Джона Сакс, Story wars. Из чего состоит история

1. Принцип

Один ответ на основные вопросы: во что мы верим настолько, что готовы бороться за эту мысль? Чему посвящены все наши высказывания? Что нас вдохновляет?

Это одно предложение, короткое, его легко понять и запомнить. Оно бросает вызов, к нему хочется присоединиться. Хочется быть частью этой истории.

Принцип Найк: «С помощью тяжелого труда и упорства каждый может добиться потрясающих результатов».

2. Герои

Те, кто выступает в поддержку истории. В идеале — не бренд, а покупатели/пользователи/участники.

Отходит в прошлое концепция спасительства: вы ущербны, наш бренд ваш спасет (тётя Ася приехала). Раньше товары продавали, воздействуя на покупателя через страх, жадность, тщеславие и неуверенность в себе. Сейчас люди не хотят чувствовать себя недостаточно способными. Наоборот, им поднимает боевой дух возможность поддерживать бренд, который видит в них героев (см. мораль Найк).

Отходит в прошлое модель трансляции рекламы: никто уже не смотрит телевизор как в 60-е, люди критически оценивают посыл рекламы и не так-то просто убедить, что наш бренд самый лучший. Само слово «потребитель» (тот, кому в горло вливают рекламу, а у него нет выбора) отошло в прошлое. Теперь выбор есть, и он гигантский. Люди приделывают ноги (делают вирусными видео, покупают, говорят о них) тем историям, в которые верят. Для этого им должно захотеться почувствовать себя героем истории, которую рассказывает бренд.

Read more...Collapse )
заяц

Бросайте мусолить

Мой собственный опыт работы с текстом и мой редакторский опыт поддержки пишущих людей гласят:

Достаточно часто наиболее действенный способ улучшить этот конкретный текст (и свои навыки) заключается в том, чтобы оставить его уже в покое — и написать новый о чем-нибудь другом.

Когда вы через пару лет вернётесь к бедняге, то станет ясно, почему не выходило его написать быстрее, проще, легче и понятнее. Как правило, дело вообще не в тексте.



Особенно это касается пишущих новичков — или пишущих на сложные, личные, не затрагиваемые до того темы — короче, всех случаев, в которых мы ещё не наработали точку зрения, стиль или подход.

Я по себе знаю, как горько и уныло оставлять недоделанное, недоверченное, неидеальное. Перфекционист я или кто?

Есть маленький лайфхак. Можно такое не публиковать. А складывать в отдельную мисочку. В дальний ящик.

Но если считать свою эффективность количеством текстов в единицу времени, не публиковать вымученное обидно. Время ж потрачено! Текст же получился!

Ну тогда надо публиковать (как делаю я, скажем). И говорить себе, что часть текстов будут — недоделки. Зато я эффективно пишу. И получаю свежую обратную связь по каждому. В случае недоделок получаю иногда по щам, но зато быстро вижу, что в моей картине мира было перекошено и в каком месте можно будет в следующий раз сделать иначе.

Спрятать от глаз зрителя процесс и выглядеть менее эффективным или получать по щам за недоделки и быстрее идти вперёд — это неплохой выбор, я считаю. В обоих случаях есть некоторый выигрыш. Можно выбрать по принципу — из двух зол наименьшее.



А можно ли совсем без вот этого вот? Могу ли я писать исключительно ценные, красивые, публикабельные, интересные тексты? Садиться и писать?

Вы думаете, что я скажу «нет», но я скажу, что да, можно. С одним только недостатком.

Писать равномерно и эффективно можно только о знакомой и хорошо исследованной теме. Не отходить от неё ни на шаг. Некоторым (вроде меня) это смертельно скучно. Кроме того, современному читателю тоже смертельно скучно читать абсолютно ровно написанное. Нет эмоций — читатель не может подсоединиться к автору. Закрывает вкладку и марширует смотреть котиков. Котики нескучные.

Экспериментировать — значит давать себе возможность выдавать недоделки. Иногда получится стыдная странность. Иногда — прекрасное неожиданное. А если экспериментировать часто, то будет получаться и то, и другое. В непредсказуемые моменты. Как в жизни.

К некоторым моим хорошим текстам привели несколько предыдущих недоделок: не было бы их, не появились бы на их фундаменте более зрелые, укоренённые, яркие и точные.



В общем, призываю вас бросить то, что вы сейчас мусолите (если такое есть), и писать дальше. Следующее.

Природа так постоянно поступает. Осенью бросает, а весной принимается за новое. И за окном сейчас в нашей части мира как раз весна.
Tags:
заяц

12 пунктов из вызова Главреда

Максим Ильяхов запустил «Вызов Главреда»: сайт с конкурсами для редакторов.

В первом же вызове приводится список из 13 вопросов, по которым Максим будет оценивать поступившие на конкурс работы. Один вопрос — один балл.
Можно выдать этот опросник другу и попросить таким образом оценить любой ваш текст, аргуменировав ответы. Или пройтись по своему тексту самому.

Интерес

1. Захотелось ли кликнуть на статью из соцсети?
2. Интересно ли было начать читать?
3. Интересно ли было дочитать?

Смысл

4. Есть ли ощущение, что автор глубоко разобрался в проблеме?
5. Есть ли в этой работе ценные наблюдения и мысли?
6. Рассмотрел ли автор ситуацию с разных сторон?

Польза

7. Понятно ли, что теперь делать?
8. Можно ли что-то сделать прямо сейчас, если мне это нужно?

Достоверность

9. Все заявления подкреплены ссылками на достоверные источники?

Читаемость

10. Понятно ли оформлен текст?
11. Хорошо ли написан?

Закон

12. Есть ли у автора права на все материалы в работе?

Впечатление

13. В целом понравилось?